они отправились в ВИП-секцию танцпола. Она сочла принца ужасным танцором, который слишком сильно потел. Позже все четверо вернулись в дом Гислейн. «Я хочу, чтобы ты сделала для Эндрю то же, что делаешь для Эпштейна», – приказала та Вирджинии. Девушка повиновалась. В неопубликованных мемуарах она назвала тот половой акт «десятью самыми долгими минутами в жизни». Перед уходом принц поблагодарил Вирджинию, а Эпштейн затем заплатил ей 15 000 долларов. По ее словам, они с Эндрю встречались для секса еще два раза: спустя месяц в нью-йоркском доме Эпштейна и на принадлежавшем ему острове Литтл-Сент-Джеймс в Карибском море (там к ним присоединились другие девушки).
Возможно, ей никогда бы никто не поверил, если бы не фотография, которая подтверждает эти слова. Впервые снимок был опубликован в газете The Mail on Sunday в марте 2011 года, когда Шэрон Черчер убедила девушку поделиться своей историей. На фото принц Эндрю и семнадцатилетняя Вирджиния стоят бок о бок на верхней площадке какого-то лондонского особняка. Эндрю выглядит как похотливый папочка, готовый наброситься на девочку-подростка, которая сидит с его детьми. На Вирджинии облегающие как вторая кожа брюки и розовый топ. Одной рукой она обнимает принца, а тот, в свою очередь, обнимает ее. На заднем плане можно разглядеть сияющую Гислейн, которая выглядит довольной хозяйкой борделя. По словам Вирджинии, Эпштейн сделал этот снимок на ее одноразовую камеру. В статье, сопровождавшей фотографию, подробно рассказывалось, как Эпштейн надругался над девушкой и как Гислейн, подруга Эндрю, помогала ему.
По слухам, стоило статье выйти из печати, как Королева тут же отправила за сыном и потребовала у него объяснений. «Герцог заверил мать, что не вступал в сексуальную связь с Вирджинией Робертс или кем-то еще из девушек Эпштейна, – рассказал Эдварду Кляйну из журнала Vanity Fair источник во дворце. – Герцог созвонился с юристами и те, с его одобрения и одобрения кабинета, составили акт, который должен был стать предупредительным выстрелом по представителям СМИ Британии». Позднее Эндрю настаивал, что опубликованную фотографию отредактировали, поскольку на самом деле у него на руках пальцы толще.
На апрель уже запланировали бракосочетание Кейт и Уильяма. Нельзя было позволить, чтобы скандал с герцогом Йоркским затмил эту церемонию. Королева – вероятно, скрепя сердце – решила бить наверняка. Она дала прессе понять, что Эндрю находится под ее защитой. Для этого принца пригласили в Виндзорский замок на вручение знака рыцаря Большого креста Королевского Викторианского ордена. Да, вы не ослышались: высочайшей награды. Получив этот титул, герцог Йоркский приобрел право носить красно-бело-синюю ленту и почетный знак в форме звезды, который символизировал благодарность Королевы за верную службу. И это представление сработало. СМИ Великобритании резко перестали интересоваться тайной личной жизнью принца Эндрю, переключившись на радость, которую испытывала нация по случаю свадьбы будущих герцога и герцогини Кембриджских. Когда в июле 2011 года принц оставил пост торгового представителя, ни одна газета не написала о той злосчастной фотографии.
Обратившись за помощью к новой личной секретарше, Аманде Триск, бывшей сотруднице банка, получившей образование в Кембридже, Эндрю послушно принялся восстанавливать репутацию. Аманда помогла закрыть сделку по продаже Саннингхилл-парка казахстанскому олигарху и очень быстро стала ближайшей советницей принца. Их стратегия состояла в следующем: нужно было «продать» образ герцога Йоркского как человека, который активно поддерживает британских предпринимателей. В 2014 году Аманда и Эндрю запустили платформу Pitch@Palace («Презентации во дворце»), благодаря которой из десятков тысяч бизнесменов отбирали самых многообещающих, предоставляя им возможность рассказать о своей идее перед аудиторией инвесторов и прочих полезных людей, собравшейся в Сент-Джеймсском или Букингемском дворце.
На минуту всем показалось, что у Эндрю на руках выигрышные карты. Программа Pitch@Palace заработала во всем мире, первые мероприятия местных отделений прошли в Африке, Австралии, ОАЭ и Китае. Особенное признание получили следующие инициативы: идея создать набор для домашней проверки на носительство ВИЧ-инфекции, проект под названием Stasher, предполагавший разработку платформы, на которой путешественники смогут найти место, где можно оставить багаж, не заселяясь при этом в отель, и стартап, разрабатывавший искусственный интеллект под названием Magic Pony Technology (Twitter выкупил его за 150 миллионов долларов). Дела шли настолько хорошо, что The Sunday Times отправила Джона Арлиджа, своего лучшего бизнес-журналиста, написать большую статью о принце Эндрю.
Но беспомощность герцога Йоркского все равно давала о себе знать. Он заявил Арлиджу: «Я словно фабрика идей!», а потом не смог вспомнить ничего, что придумал бы сам (по его инициативе посетителям дворца разрешили пользоваться телефонами – и все). Команда издания потратила два дня, согласовывая место, где будет сделана фотография на обложку, однако Эндрю категорически отказался пройти три шага до выбранной точки и позировать на ней.
Арлидж в ответ не пощадил принца: отделу коммуникаций дворца наверняка было больно читать ту статью. «Эндрю говорил, что во всем виноват журналист и его команда. Он никогда не признает, что сам все испортил», – сказал мне один из сотрудников.
Гислейн Максвелл тоже попыталась восстановить испорченную репутацию. Она отстранилась от Эпштейна и начала встречаться с Тедом Уэйтом, мультимиллионером, сооснователем компании Gateway Computers. Тот купил ей трехпалубную яхту и установил на ней подлодку, которой Гислейн могла управлять. В 2012 году она основала некоммерческий фонд TerraMar Project, который, впрочем, представлял собой не больше чем просто сайт и не располагал никакими финансовыми активами. Таким образом Гислейн пыталась привлечь внимание к необходимости следить за состоянием Мирового океана. Этого оказалось достаточно, чтобы ее пригласили на TED Talks. Пройдет восемь лет, и Гислейн окажется за решеткой за сексуальные преступления против девочек-подростков и сутенерство, но пока без нее невозможно было представить мероприятия вроде встреч Фонда Клинтона или Time 100 Gala. В 2013 и 2014 годах ее даже приглашали в ООН, где она заработала репутацию хранительницы океанов. «Гислейн перестала говорить о сексе и начала говорить о дельфинах», – заметил в разговоре со мной один из ее бывших друзей.
И все же, несмотря на высокое положение и соответствующую гордыню, Гислейн жила в тени того, что они творили вместе с Эпштейном, то и дело оглядываясь и понимая: прошлое рано или поздно ее настигнет. На одном из ужинов в высшем свете ее соседкой по столу оказалась Гейб Доппельт, редактор The Daily Beast на Западном побережье. Журналистское любопытство заставило Доппельт спросить ее, «каково это сейчас – быть Гислейн Максвелл?».
«На столе были хлеб и масло, – рассказывала мне позже Гейб. – Гислейн отрезала кусочек хлеба, скатала его в шарик, а потом начала давить на него ладонью. "Вот так", – ответила она с отчаянной яростью».
Глава 19
Под номером шесть в вызывном листе
Мир Меган Маркл
I
С Голливудом у Меган Маркл все было – и не раз. Ей исполнилось двадцать девять. Прошло семь лет с тех пор, как она окончила престижный Северо-Западный университет в пригороде Чикаго, получив диплом сразу в двух дисциплинах: театр и международные отношения. Однако мир не спешил приветствовать в ее лице новую Анджелину Джоли, и Меган застряла в своего рода лимбе.
Быть звездой она готовилась с самого детства, с первой роли в школьной постановке мюзикла «Энни» (Annie). Меган училась в школе Непорочного сердца, которая находилась в районе Лос-Фелис в Лос-Анджелесе. Все ее детство прошло на окраинах шоу-бизнеса – впрочем, весьма ухоженных. Том Маркл, отец Меган, добился успеха, работая режиссером по свету и главным оператором на съемках комедийного сериала «Женаты… с детьми» (Married… with Children) для Fox, а затем продолжил карьеру в команде самой долгоиграющей мыльной оперы канала АВС под названием «Главный госпиталь» (General Hospital). Иногда Меган ждала его, слоняясь по площадке сериала «Женаты…» в форме ученицы католической школы, и Том вынужден был прогонять ее в буфет, когда снимались пикантные сцены.
Мир отца Меган строился вокруг проектной работы в шоу-бизнесе с бесконечным количеством технических работников, начальников производственных отделов и художников по гриму и прическам – людей, избалованных профсоюзами, но достаточно далеких от романтики голливудской «Аллеи славы». Если историю Кейт Миддлтон можно было бы, пожалуй, прочитать в книгах Троллопа, о Меган мы узнали бы скорее из подшивок старых номеров журнала Variety. Том Маркл как-то рассказывал Fox
