время разделения правления и экономики. Не получит ли старая форма власти возможность к новому угнетению слабых? Анархия, безвластие — цель каждого настоящего социалиста.
Заключенных обычно освобождают после отбытия половины срока. Пятеро заключенных подтвердили это.
Я спрашивал у каждого, что в тюрьме самое тяжелое, а что самое приятное.
Все говорят, что приятнее всего отпуск.
После отбытия определенного срока заключенный Советской России имеет право на семь дней поехать домой. Один день в месяц в течение семи месяцев — получается семь дней. После более длительного срока можно уехать домой на целых четырнадцать дней. Почти все заключенные возвращаются из отпуска, побеги случаются редко.
Только бывший заключенный может по-настоящему оценить отпуск.
Один заключенный сказал мне: «Когда я приезжаю домой и вижу, в какой нужде живет моя семья, то иногда и не знаю, был ли мне нужен этот отпуск». Он понятия не имеет, насколько суровее было бы наказание, если бы он ни разу не повидался с женой и детьми. Всякий молодой и здоровый мужчина, который испытал муки долгой разлуки с женщинами, поймет значимость такого смягчения.
Старикам и интеллигенции труднее всего находиться в условиях совместного содержания. Несведущему этого не понять. Он не знает глубин человеческой психики, не имеет ни малейшего представления о яростных стычках между заключенными, загнанными в камеру. Приходит время, когда заключенный с трудом выносит лицо сокамерника и с отвращением наблюдает за каждым его жестом, знает их все и может предугадать до мельчайших деталей. Его воротит от запаха, ему противен собственный голос, не говоря уже о голосе сокамерника.
Для молодых людей сидеть в одной камере всегда легче.
Считаю, что нужно подходить к этому вопросу индивидуально и предоставлять каждому выбор, хочет ли он отбывать срок в условиях совместного содержания или периодически в одиночной камере. Также нужны камеры, рассчитанные для содержания двух-трех заключенных. Слухи о гомосексуальных домогательствах со стороны сокамерников преувеличены. Даже если человек с «нормальной ориентацией» поддастся соблазну, кому от этого плохо? Начнет снова встречаться с женщинами и забудет об этом.
Абсурдно, что тюремные правила составляют люди за зеленым столом. По всем законам, регулирующим организацию и исполнение наказания, нужно привлекать в качестве консультантов бывших заключенных.
Я спросил крестьянского мальчика, которому едва исполнилось семнадцать:
— Что тяжелее всего?
(Со стороны советского правительства было ошибкой сажать шестнадцати- и семнадцатилетних мальчиков в мужские тюрьмы.)
Он молчит.
— Всё.
— А легче всего?
— Ничего.
— Но у вас есть кино и театр, — говорит представитель Наркомата юстиции.
— Зачем мне кино и театр, если у меня нет свободы? Мне ничего не нравится, если нет свободы.
Да, маленький заключенный братец, я тебе верю. Ничто не радует человека, если у него нет свободы.
Письмо одиннадцатое. Женская тюрьма, встреча с попом
В женской тюрьме я тоже побывал.
Начальник тюрьмы — бывший рабочий. В буржуазных странах чиновнику нужно протирать штаны двадцать лет, прежде чем высшее начальство поверит в его способность управлять тюрьмой. Здесь же достаточно здравого смысла и организаторских способностей. Мне было интересно, как мужчина получил должность начальника.
Его делегировала партия.
В одном помещении женщины встречаются с родственниками: два ряда открытых, похожих на коробку кабинок, разделенных небольшими проемами, с одной стороны — заключенные, с другой — посетители. Небольшой проем заставляет всех думать, что нужно говорить очень громко, и комната наполнена шумом сбивчивой речи.
Каждой заключенной разрешены свидания сначала раз в неделю, а затем каждый день.
Если в мужской тюрьме большинство сидит за растрату, то здесь — за кражу.
В основном молодые девушки. Некоторые — рецидивистки, сидят уже в пятый-шестой раз.
В мужской тюрьме порядка больше. Женщины в заключении, кажется, теряют все качества хозяйки. Они не могут обустроить быт, не ухаживают за собой. Правда, тюрьма в день моего визита была переполнена. Сюда перевели заключенных из другого места.
Мастерские — прачечные, гладильные, швейные — более примитивные, чем в мужской тюрьме.
Замечаю играющих детей. Слышал, что некоторые матери приводят с собой детей. Им разрешено свободно передвигаться по тюрьме.
Мне показали женщину, бывшую сотрудницу охранки, приговоренную судом к смертной казни, а затем помилованную до десяти лет лишения свободы.
Советское правительство изучает дела царской полиции и преследует тех, кто состоял на службе в полиции, предавал революционеров за деньги или работал провокатором в рядах рабочего движения.
Акт справедливости, который может отвергнуть только лицемер.
Женщина, с которой я беседовал, после революции работала на ленинградском заводе.
Ее ценили, и она была избрана в Совет. Я верю, что она сожалеет о своем прошлом и серьезно настроена трудиться «новым человеком».
Настаивали, чтобы она вступила в партию. Она всегда отказывалась. В конце концов она доверилась подруге и рассказала ей, чем занималась раньше. Та посоветовала пойти добровольцем в ЧК, чтобы она и другие, кто знал о ее работе, свидетельствовали в ее защиту. Она так и сделала. Подругу тоже осудили.
Жена шпиона, дочь священника, была приговорена к смертной казни, а затем помилована до десяти лет. Цензура перехватила письмо ее мужу, в котором содержалось доказательство того, что он переправлял через границу секретные военные документы на службе польского правительства.
Смотрю на молодую женщину восемнадцати лет.
— А почему вы не заявили на мужа?
— Почему вы этого не сделали? — спрашивает сопровождающий меня надзиратель.
— Я не предам мужа.
Надзиратель, коммунист, качает головой. Для него коллективное превыше частного. Он без колебаний застрелил бы лучшего друга, если бы тот предал общее дело.
По тому, как женщины разговаривают с охранниками, вижу, что воинская субординация здесь отсутствует, преобладает дружелюбный, почти товарищеский тон.
Когда я собирался уходить, начальник тюрьмы спросил меня о впечатлениях. И вот я уже беседую с ним о том, какие новые формы придумает будущее общество вместо тюрьмы. Заключенный, что бы он ни совершил, является несчастным существом, которое расплачивается за нашу вину. Не существует индивидуальной вины, один человек всегда несет ответственность за действия другого. Только случайность одного приводит в тюрьму, а другого нет. Трагическая цепочка событий может превратить каждого из нас в вора, мошенника, убийцу.
Начальник просит меня написать несколько слов в книге посещений. Я листаю страницы. Ранее существовало раболепство перед престолом, сейчас — раболепство перед пролетариатом.
Хочу поделиться с Вами записями некоторых посетителей.
«Это самое интересное место, которое я когда-либо посещала. Чистота невероятная». Сесилия Купер.
«Многие европейские женщины-пролетарии были бы счастливы вести жизнь, подобную той, которая существует в этом исправительном учреждении». Лукас, Вена.
«На меня тюрьма произвела благоприятное впечатление, и если бы она была в
