будет истолковано против вас.
— Я подчиняюсь короне, — ответил Бариус.
Он повернулся ко мне.
— А когда всё закончится, судья, нам всё равно придётся вернуться к моему вопросу. Кто будет судить тех, кто собирает подобные архивы на правителей и их семьи?
Ответа, который устроил бы нас обоих, у меня не было.
Двое гвардейцев встали рядом с Бариусом. Советник снял с шеи золотую цепь, задержал её в ладони на мгновение и передал королевскому писцу.
— До решения трибунала, — сказал он.
— До решения трибунала, — подтвердил Моркан.
Бариуса вывели из зала без кандалов, и в этом было больше достоинства и больше угрозы, чем в публичном избиении: король не объявил его виновным, но одним приказом лишил доступа к власти, деньгам и людям.
Я проводил советника взглядом. Победы не было. Мы лишь добились права на проверку. Если доказательства выдержат её, Сул-Саровар получит основание для чистки. Если нет — мы сами окажемся лжецами, вооружёнными до зубов и ведущими тайную войну на чужой земле.
Такой риск ощущался куда реальнее, чем очередной поверженный враг у моих ног.
— Мне понадобятся все собранные вами доказательства, — тяжело произнес король Моркан, возвращаясь на свой трон.
Он опустился на массивное сиденье, стараясь держаться прямо и властно, но я видел, как напряжены его плечи под тяжелым плащом. Голос звучал спокойно, однако за этим фасадом скрывалась глухая ярость человека, которого обвели вокруг пальца в собственном доме.
— И я с благодарностью приму любые другие материалы, которые у вас есть на агентов Консорциума в моём королевстве, описывающие все их дела и прочие грязные операции, — он низко утробно прорычал, словно раненый зверь. — Я хочу получить всё, что у вас есть. Ну по крайней мере то, чем вы готовы поделиться.
— Мы охотно предоставим вам это, Ваше Величество, — спокойно кивнул я.
Мы передадим только материалы, относящиеся к преступлениям Консорциума в Сул-Сароваре. Личные сведения, не связанные с делом, должны остаться закрытыми. Не из милосердия к придворным, а потому что следствие, смешанное с шантажом, перестаёт быть следствием.
Ирен вынула из сумки три опечатанных реестра. В первом перечислялись финансовые документы, во втором — свидетели и протоколы допросов, в третьем — места хранения оригиналов. Копии должны были передаваться дознавателям по описи, чтобы ни одна сторона позже не заявила о подмене.
Моркан просмотрел реестры и передал их старшему судье.
— Начните с дел, где есть независимое подтверждение, — приказал он. — Никаких арестов только по одному имени в чужом списке.
— Учитывая всё услышанное и увиденное, что вы теперь скажете о присоединении к Континентальной Коалиции для полного уничтожения Консорциума на Шалине? — прямо спросил я, глядя королю в глаза.
Моркан горько фыркнул, словно выплевывая яд.
— Меня очень сильно тянет согласиться прямо сейчас, Искатель, — процедил он, сжимая подлокотники трона так, что костяшки его пальцев побелели. — Но такие решения не принимаются на горячую голову. Дайте мне время ознакомиться с доказательствами, обдумать последствия и переговорить с другими советниками… теми, кто, я надеюсь, окажется более достойным доверия.
Моркан задумался, переводя взгляд с опечатанных реестров на закрывшуюся за Бариусом дверь.
— До первого заключения следователей я не присоединюсь к вашей коалиции, — сказал он. — Но и не стану отвергать обвинения. Через три дня мои судьи представят предварительный доклад. До этого времени ордер на ваш арест приостанавливается,.
— Приемлемо, — ответил я.
Хотелось получить решение сейчас, выбить согласие, пока противник не успел оправиться. Но союз, подписанный королём под впечатлением от одной аудиенции, стоил бы не больше бумаги, на которой его написали.
— Ещё одно, — продолжил Моркан. — Ваши люди не участвуют в задержаниях. Ирен может направить наблюдателя в следственную группу. Если потребуется силовая поддержка, я запрошу её сам.
— Понимаю.
Мы обменялись поклонами и направились к выходу. За спиной уже работали писцы: составляли опись, назначали судей, отправляли гвардейцев опечатывать кабинет Бариуса и архивы связанных с ним ведомств.
Никто не кричал о чистке. Не летели головы. Королевство просто запустило механизм закона.
Результат выглядел скромнее прошлого триумфа, зато зависел не от страха передо мной. Если материалы подтвердятся, Моркан выступит против Консорциума потому, что сам проверил угрозу и принял решение. Такой союзник мог спорить, отказывать и ставить условия.
И именно поэтому стоил дороже послушной марионетки.
Глава 4
Слуга, облаченный в расшитую золотом ливрею, молча проводил нас из прохладных залов дворца в залитый солнцем внутренний двор. Мощеные белым камнем дорожки нагрелись за день, и от них исходил приятный сухой жар. В воздухе пахло цветущими цитрусовыми деревьями и едва уловимым ароматом озона.
Я остановился, с наслаждением вдыхая свежий воздух, и повернулся к своей делегации. Взгляд скользнул по усталым, но сосредоточенным лицам. Дипломатия выматывала не хуже долгого перехода по вражеской земле, и сил у многих заметно поубавилось.
— Ну что, нужна пауза, чтобы прийти в себя? — спросил я, разминая затекшие плечи. Броня тихо звякнула. — Или нам лучше не терять темп и сразу отправиться в Элайвар?
Принцесса Селисия неловко переступила с ноги на ногу, шурша тяжелым шелком платья. На её лице, обычно таком уверенном и царственном, читалось легкое сомнение.
— Я понимаю, что скорость сейчас имеет первостепенное значение, Артём, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Но власть имущие не любят, когда к ним врываются без приглашения, это выбивает их из привычного распорядка.
— Ты права, Селисия, — вмешалась Ирен. Жрица одарила принцессу вежливой улыбкой, за которой скрывалась стальная воля. — Но там, где нет времени на расшаркивания, на помощь придут знания. Двор короля Ланассасаланара скомпрометирован куда сильнее, чем он сам подозревает. С правильными доказательствами, которые мы собрали, и политической поддержкой Харалдара за спиной нам будет чем пробить их высокомерие.
Принцесса с сомнением покачала головой, в её глазах мелькнуло искреннее восхищение, смешанное с опаской.
— Полагаю, я просто не привыкла быть частью организации, обладающей таким колоссальным влиянием, военной мощью и, что уж там, божественной поддержкой, — тихо призналась Селисия. — Обычно даже мощному Харалдару приходилось действовать предельно осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, чтобы не задеть чьи-либо нежные чувства, а вы… вы просто идете напролом, ломая все привычные схемы.
Я усмехнулся, оценив её проницательность. Мы действительно пёрли напролом, превращая информацию в оружие, против которого противник не имел защиты. Зачем тратить часы на церемонии и выстраивать
