тебя просто прикопают в лесополосе.
Успокоенный, я решил скрепить сделку и понял, что пришло время могарыча.
— Сходи за алжирским вином в ларёк. Это здесь, за углом. А вино замечательное.
— Чем, — спросил я.
— Ценой, — и он назвал сумму с каким-то странным количеством нулей, от которых я отвык в Северной Европе, и которые так характерны для Европы Южной.
Потом я ещё раз сходил за этим вином, потом снова — мы вели неспешные разговоры на крыльце миллионерского дома, и вдруг я обнаружил, что в руках у меня мобильный телефон моего приятеля. Это был такой характерный телефон, что назывался тогда «лопата» — раскладной телефон с выдвигающейся антенной.
Этими телефонами дрались в барах как булавами держа их именно за тонкий антенный хвостик.
И вот, я обнаружил, что держу его в руках и жму на огромные светящиеся кнопки.
Я звонил девушке, которую любил в прежней жизни. Кажется, я договорился о встрече — прямо здесь и теперь, но всё же надо было дойти до соседней станции метро, дойти по слякоти и грязи начинающейся осени, через уныние переулка с пустыми домами, фантома картинной галереи и мрачные здания каких-то атомных институтов.
Потом я ощутил себя бредущим по этому маршруту, товарищ мой куда-то потерялся, и я начал с ужасом понимать, что договорился о встрече в час ночи. Постепенно трезвея на ветру, я понимал, что меня влечёт по улицам алкогольный бред и отчаяние, ratio покинуло меня навсегда, но бессмысленное путешествие должно быть завершено.
И вот я вышел к метро, и отдуваясь, как жаба, остановился:
Ко мне приближалась галлюцинация.
Девушка вышла откуда-то из темноты и остановилась передо мной. Я не верил своим глазам — было холодно и сыро, ночь упала на Москву плащом прокуратора, жизнь её вполне удалась — а о моей не стоило и рассказывать.
— Ты знаешь, — сказала она. — Ко мне сейчас не очень удобно заходить…
— Ещё бы, — подумал я про себя — ещё бы. Жизнь её вполне удалась, и — не только профессиональная.
— Тут у нас, правда, есть одно заведение… — продолжила моя любовь. — Но оно не самое дешёвое…
Эта фраза, кстати, всегда действует на встречах старых возлюбленных как катализатор. Я замотал головой вверх-вниз и вправо-влево одновременно. А потом прошёл за ней через череду грязных дворов, и, наконец, начал спускаться по лестнице в углу одного из них. Лестница была мокра и заплёвана.
Но вот с визгом отворилась стальная дверь, и перед нами открылась картина, напоминающая фильмы о Джеймсе Бонде. Там был свет в конце тоннеля, высокие технологии, полированная сталь, антикварная мебель и иная жизнь. Ещё там было несколько биллиардных столов. Вокруг них плавали странные существа, похожие на персонажей звёздных войн. Один был с голым пятнистым черепом, другой с фиолетовым ирокезом, третий — злобный с виду карла.
Клянусь, там даже была официантка с тремя грудями! Хотя это, кажется, из другого фильма.
Мы прошли мимо этого зверинца в соседнее помещение и уселись за дерявянными столами точь-в-точь, как в немецкой бир-штубе.
Разговор не клеился. Сбылись все мои мечты — видение из прошлого сидело рядом со мной, а я не в силах был вести себя весело и непринуждённо.
И тут мерзавец бармен прошёл через всё пространство комнаты с кассетой в руках. Он сунул её в щёлкнувшую пасть музыкального центра — компакты были тогда не в чести.
Раздались знакомые звуки. На кассете подряд были записаны Yesterday, а затем — «Осень» Шевчука. И тут я поплыл, мышцы моего лица искривились, и оно рухнуло на подставленный кулак…
Так что — братков не трогать! Это — святое. Жизненная песня.
17 января 2003
История про жизнь и смерть всяких начинаний
http://exlibris.ng.ru/internet/2003-01-16/5_terms.html
ЖИЗНЬ.COM — СМЕРТЬ.COM
Настали Святки, наступило время предсказаний и страшных пророчеств, и путь наш к весне прям и стремителен. Поэтому сейчас я буду булькать из-под воды, буду, как карла Альберих, предрекать окончание отмеренных характеристических времен. Я буду предрекать всем мор и глад, скорые падения вершин и потопы. Однажды редкая в нашей компании своей прагматичностью барышня говорила о своей будущей жизни. Разговор ветвился. Вокруг шумело застолье.
— Ты напишешь о войне, а потом?.. — спросила она.
— Вот ты напишешь об играх и о еде, а потом?..
— А потом, когда ты все напишешь?
— Потом я умру, — ответил я просто.
Но умирают не только люди. Падеж происходит и среди мелких сайтов, и среди крупных сетевых проектов. Но всего интереснее — жизнь и смерть огромных сетевых объединений, которые, как и всякие человеческие объединения, имеют свои характеристические времена (термин из физики). Можно говорить о прикладной термодинамике человеческих сообществ. Но все равно все они исчезнут, как кубик Рубика, что был идеальным примером приватной комбинаторики.
Все канет в полуподвальное полуподполье, как канули бесчисленные чаты, чтобы дать место другим, таким же бесчисленным. Как скончались десятки гостевых книг на литературных сайтах. Причины бывают разные — смена образа жизни, как распад любой компании, женился-развелся, поделили друзей, сменили работу, место жительства. Причин множество, как количество квантованных состояний, — есть компьютер на работе, есть дома, нету и там и там, не стало времени на работе, перевелось оно и дома, кончились-завелись деньги, дети и любовницы-любовники. Но на деле причина одна: мир текуч и непостоянен.
«Живой журнал» (ЖЖ), как лучший пример многотысячного сообщества, тоже умрет.
Иногда такие компании пытаются удерживать. Представим себе, что бесплатный «Живой журнал» (а довольно большая часть его участников ведут свои дневники без оплаты хостинга своих микросайтов) отменили. Страшно? Да, и мне тоже — я ведь бесплатный человек во всяких смыслах этой фразы.
Ну и контингент «Живого журнала» сразу разительно изменится. Некоторые компании из него вывалятся. Исчезнут бесплатные люди, их цементирующие. И дело не в деньгах, хотя действительно не всем возможно заплатить 25 долл. или сколько там будет.
Чем-то эта ситуация похожа на встречи однокурсников. Одни опустились, и денег нет вовсе, другие поднялись и парят высоко. Горные орлы с перьями, что вымазаны в нефти и алюминии, согласны заплатить за всех. Но встречи однокурсников лет через десять-двадцать после окончания школ и вузов изменяются. Эй, старички, заметили? Не к первокурсницам же я обращаюсь. Хотя флирт с барышнями меня интересует гораздо больше, чем разговоры о характеристической функции со старичками — разговоры о том, какой статистике подчиняются жители ЖЖ — Ферми-Дирака или Бозе-Эйнштейна.
«Живой журнал» — уникальный сетевой ресурс. Потому как он одновременно — способ общения на манер банных компаний, информационно-справочная
