Антанта не планировала бросать свои ресурсы на, как минимум, рискованную затею по «освобождению южных земель», а как максимум, бредовую мечту бывших жителей Гамбурга о возрождении своей родины.
Какое возрождение Гамбурга? Вы о чём вообще? Нам бы существующий рубеж удержать! А вы всё талдычите о каком-то наступлении!
Есть способы умереть и поприятнее!
Северяне играли с Грибницей в этакое подобие перетягивания каната. То Тетрархия возьмёт верх, то Великое Зло.
Об окончательной победе не могло идти и речи.
И тут на сцену совершенно неожиданно выходит Спарта.
Как воевать уже с ней? Спартанцы уже показали, что им не чужда магия. У них есть не только маги различных стихий, но и свой аналог барьеров Эленхейма. Как с этим бороться?
Пока подкрепление будет двигаться к осаждаемой крепости, спартанцы уже давно закончат со штурмом. Это вам не безмозглые мутанты!
Людское коварство в разы опасней!
Антанта имела в своем распоряжении немало солдат. Но и территория, которую им требовалось оборонять, была слишком велика.
Северяне не могли, как прежде, держать десятки, сотни крепостей вдоль южной границы. Им требовалось сформировать единый рубеж. А провернуть это не так-то уж и просто.
Как грибы после дождя, стали всплывать всё новые и новые противоречия между фракциями-членами союза.
Альмарау, Чамбард, Эленхейм — каждый из представителей требовал укрепить оборону прежде всего на своём участке.
В результате продолжительных переговоров или же, как бы их Анфиса назвала, часовых сеансов кудахтанья было принято решение о формировании трёх выступов — укрепрайонов, которые попросту невозможно было бы обойти.
Каждая фракция отвечала за собственное направление. Да, союзные фракции обеспечивали друг друга всем необходимым, но в первую очередь сосредотачивались на своём рубеже.
Альмарау заняли лесные массивы на западе Фронтира. Среди выступающих из земли корней их ебалаям было особенно комфортно передвигаться.
Эленхейм занял плато на востоке Фронтира. Толкинисты увешались там барьерами, как новогодняя ёлка гирляндами.
Центр же взяли на себя Чамбард с Гамбургом. Дварфы взялись за постройку Бастиона, крепости столь огромной, что на её осаду уйдут месяцы, если не годы.
Чамбард мог позволить себе подобные траты. Да и големов у коротышек было в достатке, не говоря уже о квалифицированных инженерах.
А Гамбург. Что Гамбург? Им только и оставалось, что вновь закапываться в окопы, готовить огневые позиции и всё в таком духе.
Анфиса чётко осознавала, что их участок является наиболее уязвимым местом. Если куда и придётся удар Спарты, то это по ним. Нужно быть совсем идиотом, чтобы самолично полезть в переплетение магических барьеров Эленхейма или начать осаду Бастиона.
Носиться по чащам и вылавливать накаченных зельями по самую маковку солдат Альмарау и вовсе кажется какой-то шуткой.
Другое дело — Гамбург! Или то, что от него осталось.
Анфиса не хотела этой войны со Спартой. Ей ничего из этого не нужно! Она хотела лишь вернуть земли Гамбурга! Возродить утерянный дом. Вернуть людей туда, где лежало их сердце.
Антанта — ничто иное, как временное прибежище. И она это чётко дала понять Ришелье в своё время.
Но Арбитр Антанты заигрался. Он забыл, что Гамбург вступил в состав Тетрархии не по собственному желанию, а из-за необходимости.
Перед ней стоял выбор.
Продолжить и дальше слепо идти за Ришелье, уповая на его далёкие обещания. Или же попробовать найти новый путь.
Альтернативу для её солдат! Для всех тех игроков, что уже изрядно настрадались.
В шатёр Анфисы вошёл солдат.
— Он прибыл, леди Анфиса.
— Хорошо. Я сейчас подойду, — выдавила улыбку она.
Солдат, не проронив ни слова, оставил её наедине. Анфиса глубоко вздохнула. Уняла дрожь в кончиках пальцах. Поправила сидевший на ней мундир. Мягко коснулась нагрудного кармана.
И двинулась в сторону выхода.
Сегодня она сделает окончательный выбор!
* * *
Стоит отдать должное Анфисе — она подготовила всё по высшему разряду. В самом центре гамбургского лагеря будто бы случайно отсутствовала бо́льшая часть патрулей.
А несколько шатров и вовсе были подсвечены лампами, словно давая понять — вот здесь можно провести встречу!
Беря всё вышеперечисленное во внимание, пробраться во вражеский лагерь оказывается плёвым делом. Особенно, если с тобой под руку идёт темная эльфийка, способная буквально прыгать от тени к тени.
И вот мы сидим за небольшим столиком, умиротворённо попивая фруктовую настойку. На фоне первача алкоголь в ней вообще не ощущается.
И это хорошо. Хоть какое-то разнообразие.
Наконец, в шатёр входит Анфиса. Без какого-либо сопровождения. Демонстрация её добрых намерений или неуместная попытка убедить в своей доброжелательности, чтобы уже потом нанести удар в спину?
Узнаем совсем скоро.
— Леди Анфиса, — приветствую я девушку.
— Король Шурик, — сухо отвечает мне представительница Гамбурга.
— Вы хотели поговорить, — перехожу я сразу к делу, — и вот я здесь. В самом сердце вашего лагеря.
— И я благодарна вам за то, что вы согласились на мою просьбу о встрече, — кивает Анфиса, садясь напротив. — Я понимаю, что после случившегося на «пиру»… моё приглашение могло выглядеть откровенно жалко.
— Не без этого, — усмехаюсь я. — Гонец передал, что вы хотели задать вопросы? Что ж, спрашивайте.
Девушка напротив меня сомневается. Её янтарные глаза то и дело вспыхивают волнением. Правду говорят, что глаза — зеркало души.
Видно, как Анфиса мечется из стороны в сторону, борясь сама с собой. Она хочет задать так волнующий её вопрос, но в то же время что-то останавливает её.
Но вот, девушка выдыхает, набирается храбрости и спрашивает меня:
— Вы действительно заключили союз с Грибницей?
— Это так. Да, — спокойно отвечаю я.
— Тогда вы доподлинно знаете, что представляет из себя Грибница? — голос собеседницы слегка дрожит.
— Допустим, — не отрицаю, но и не соглашаюсь я.
— В таком случае, может, вы знаете…куда девались души игроков, поглощённые Грибницей? — дрожащим голосом уточняет Анфиса.
Души?
Должен признать, не такого вопроса я ожидал. Совсем не такого.
— Позвольте поинтересоваться, причём тут души?
— Во время войны с Федерацией я потеряла супруга, — едва слышно говорит девушка. — Он пропал в день, когда Грибница атаковала столицу Гамбурга.
— Соболезную вашей утрате, — произношу я. — Но пока что я не понимаю, причём тут души?
— У каждого из нас был артефакт, позволяющий узнать расположение друг друга, — Анфиса достаёт из нагрудного кармана своего мундира небольшой кулон. Выглядит он как неогранённый кусок обсидиана на цепочке.
Нежно пройдясь кончиками пальцев по кулону, девушка горько улыбается.
— Даже если бы
