представить более болезненные для Меган откровения. Она-то думала, что перешла, наконец, по мосту, за которым ее ждало сказочное будущее, но тут со всех сторон потянулись руки тех, с кем она росла, схватили ее и потянули обратно в мутные воды. О готовящейся публикации в
The Mail on Sunday, раскрывавшей истинную природу фотографий, Меган узнала заранее и, не сдерживая эмоций, позвонила отцу: перед тем, как просить Дворец воспрепятствовать выходу статьи, она хотела знать, правда ли он был одним из участников аферы. Никто, кроме Тома, не знает, что руководило им тогда – вина или паника. Он все отрицал. Позже, вспоминая об этом случае в разговоре с другом, Меган заметила: «Я правда верила, что он был жертвой, а теперь мне грустно, потому что я верю: он пошел на обман сознательно». Том Маркл отказался звонить Джейсону Кнауфу, секретарю Кенсингтонского дворца по связям с общественностью, хотя дочь умоляла его это сделать, и это решение может говорить об отказе признать, насколько уязвимым он себя чувствовал.
Служащие дворца впервые за долгое время посочувствовали Меган, а вот старшие члены королевской семьи начали беспокоиться о ее грядущем присоединении к Фирме еще сильнее. Даже если забыть об имперских замашках невесты и способности контролировать Гарри, которая внушала тревогу, злонамеренность и безрассудство ее родственников обеспечили бы таблоиды работой на годы вперед. Для Гарри эта ситуация была вдвойне болезненна, поскольку подтвердила необходимость быть осторожным, о которой твердили все чопорные дворцовые служащие, не одобрявшие Меган, и его осмотрительный брат.
Он лихорадочно строчил Тому Марклу сообщения – позже они всплыли в ходе судебного разбирательства герцога и герцогини Сассекских против Associated Newspapers Ltd., головной компании холдинга, которому принадлежала The Mail on Sunday. Том собирался принести публичные извинения в случае, если скандал наберет обороты, но Гарри невероятно пугала эта перспектива. «Том, это снова Гарри! – писал он. – Нам нужно поговорить. Нет необходимости извиняться, мы понимаем обстоятельства, а "публичное признание" сделает только хуже».
Небольшие шаги, предпринятые Гарри в попытке повлиять на СМИ на этом этапе – довольно поздно, – привели только к тому, что Том почувствовал себя еще более беспомощным, возможно даже униженным. Он был настолько потрясен, обнаружив себя внезапно на дне выгребной ямы, настолько убит стыдом, что это не могло не привести к последствиям: его хватил удар.
Меган жила теперь внутри собственной версии метафорического «Шоу Трумана», из которого пытался вырваться Гарри. Не она, а ее отец давал интервью для сайта TMZ, работавшего со знаменитостями. Зарегистрировавшись на нем, она обнаружила сперва, что Тому слишком стыдно, поэтому на свадьбу он не приедет, а потом – что он передумал и все-таки явится. Таблоиды превратили эту ситуацию в комедийную оперу, и весь мир следил, сядет ли отец невесты в самолет до Лондона, поведет ли Том дочь к алтарю в Виндзоре.
И дальше ничего – молчание, второй удар и, как очевидное следствие, отсутствие Тома Маркла на свадьбе. Меган продолжала писать ему истеричные сообщения, но Том шел ко дну, словно пассажир «Титаника».
В разговоре со мной Том Маркл обвинял в случившемся Гарри, который в ярости позвонил тестю, когда тот еще приходил в себя на больничной койке. Меган отрицала это. Том говорил так: «Гарри сказал: "Если бы ты послушался меня, ничего бы не случилось". А я ответил: "Я разговариваю с самым нахальным человеком, которого когда-либо встречал в жизни". И повесил трубку. С меня хватит. С тех пор они больше ни разу мне не звонили». По словам Меган, с тех пор она звонила отцу больше 20 раз.
Принц Чарльз немедленно согласился вести невесту к алтарю. В Виндзорском замке, надо полагать, вздохнули с облегчением, но для заплаканной Меган это был, как она сама писала отцу в августе 2018 года, удар, «разбивший сердце на миллион осколков». Эта бурная неделя, полная семейных драм, сделала достоянием общественности унижения, которые никто не хотел признавать. Отвратительные конфликты с родственниками, исполненная гордости фигура матери, сидевшей на скамье в одиночестве, без близких и друзей, – все это позволяло предположить, что Меган пришлось пережить больше жестокости и ссор, чем она говорила. Сколько на ужине с матерью в Кливленде ей пришлось плакать от пережитого за неделю унижения? Семья Миддлтонов умела хранить секреты и стояла на страже спокойствия Кейт перед свадьбой. Меган же могла доверять только мягкому спокойствию Дории.
Гарри этот опыт травмировал немногим меньше, чем его невесту. СМИ снова нашли способ серьезно навредить женщине, которую он любил, заманив в ловушку ее отца. Когда мир впервые узнал об их отношениях, принц заметил: «Все вокруг думают, будто это игра. Но это не игра. Это жизнь».
Пытка, которую пережил Том Маркл перед свадьбой, была проявлением наивысшей жестокости и беспардонности представителей прессы, движимых только циничной жаждой наживы, – и итог был трагичен. «В сердце этого конфликта – колоссальный урон, нанесенный газетами семье Маркл, – объяснил мне Падди Харверсон. – Они навсегда разделили Меган с отцом. Прошу не забывать, что после первого совместного появления Гарри и Меган служащие дворца обратились к прессе и сообщили: Томас Маркл живет уединенно и не хочет взаимодействовать со СМИ. Журналисты это проигнорировали. Они приманили его и сломили, и он сдался. Никому это не было нужно. Все, что случилось, случилось только из-за того, что журналисты бесцеремонно вторглись в его жизнь».
В итоге Том – опустошенный, спрятавшийся от репортеров в съемной квартире в Тихуане, стоившей ему 30 долларов за ночь, – смотрел сказочную свадьбу дочери по телевизору, как обычные люди. «Моя девочка выглядела великолепно, – рассказывал он. – Я всегда буду жалеть, что не мог быть там и держать ее за руку».
Глава 23
Все быстрее под откос
Какой стала монархия на следующее утро
I
«Я увидел, как машина перевернулась, и подумал: "Твою мать!"» Морозным январским утром 2019 года семидесятипятилетний поверенный Рой Уорн в ужасе наблюдал, как посреди трассы А149 в Бэбингли, Норфолк, Land Rover сначала перевернулся на крышу, а затем оказался на боку. Изнутри доносился голос явно пожилого мужчины. «Ноги, мои ноги!» – кричал он. Машина столкнулась с синим минивэном, из-под капота которого теперь поднимались клубы дыма. Им управляла женщина, еще одна находилась на заднем сиденье вместе с девятимесячным ребенком. Уорн вытащил кричащего малыша, а затем поспешил к Land Rover, чтобы помочь его водителю, и тогда, ошеломленный, снова подумал: «Твою мать!» Потрясенный, но невредимый герцог Эдинбургский вскоре выбрался наружу.
Какое-то время принц Филипп, которому уже исполнилось девяносто семь лет, отказывался признавать, что уже слишком стар и не может садиться за руль. Водителем он всегда был отчаянным и, разъезжая по владениям, никогда не пользовался ремнем безопасности. Разбив Land Rover, Филипп тут же заказал новую машину той же марки, и на следующий день его остановила полиция за то, что он не пристегнулся. Когда отчеты о происшествии попали в прессу, в обществе немедленно разгорелся спор о том, не пора ли убрать с дороги пожилых людей, представляющих угрозу. Новость о том, что таблоиды настойчиво призывают его ездить теперь только с шофером, наверняка вызвала у Филиппа мрачную ухмылку.
Королева – редкий случай! – осталась недовольна упорством супруга. Если бы женщины и ребенок в том минивэне погибли в результате аварии, королевская семья оказалась бы в ситуации Теда Кеннеди[93] и ей пришлось бы отвечать на вопросы типа «что, если бы, подобные тем, что задавали Камилле после аварии, случившейся двадцать два года тому назад. Герцог, однако, упрямо отказывался признавать вину. Он настаивал, что солнце тогда слепило ему глаза, не давая увидеть приближающуюся машину. «Для меня извинения принца Филиппа очень многое бы значили, – рассказывала газете The Mirror пассажирка минивэна, – но я понятия не имею, сожалеет ли он о случившемся вообще. Чего им с Королевой стоило просто прислать открытку и букет цветов?» Она добавила, что получила лишь сухое сообщение из полиции: «Королева и герцог Эдинбургский хотели бы напомнить о себе». Очевидно, расстроенная
