семей, работающие полный день. Несколько отпрысков скандинавских родов, мелькавших на страницах журнала
Hello!, и правда строили полноценную карьеру в разных отраслях: от банковского дела до участия в показах Burberry и Dior в качестве моделей. Но никто из них не исполнял при этом королевские обязанности – просто приезжали пару раз в год на семейные встречи. Единственным исключением был король Нидерландов Виллем-Александр, который на протяжении двадцати лет – включая годы после вступления на престол в 2013-м – на полставки работал пилотом авиакомпании KLM.
Герцог и герцогиня Сассекские же хотели получить и то и другое: работу с благотворительными организациями, визиты в страны Содружества, титулы и плюс к этому частные заказы. Мне рассказывали, что они обсуждали возможность сотрудничества с Netflix еще в 2018 году. Муж Элтона Джона, Дэвид Ферниш, представил Меган знакомым в недрах этого монстра с планами обсудить проект анимационного сериала, и затем перспективы только множились. В сфере стриминговых развлечений Гарри и Меган видели выгодные возможности. Дворец ответил, что они могут сниматься в любых телевизионных и документальных фильмах. Принцы воспользовались этой возможностью в 2010 году для съемок в фильме «Африка принца Уильяма» (Prince William's Africa) и в 2016 году для фильма «Принц Гарри в Африке» (Prince Harry in Africa). Но им нельзя было получать за это деньги.
Все потому, что неприятные воспоминания о том, чем заканчивались попытки членов королевской семьи работать, заставляли всех ежиться. Эдвард и Софи Уэссекские из круга приближенных до сих пор были в опале из-за стремления заработать денег, оставаясь при этом старшими членами семьи. «Вы либо с нами, либо сами по себе», – жестко сказал им принц Филипп. Конфликт интересов лишил членов королевской семьи возможности сочетать привилегии и обязанности родственников монарха с работой за вознаграждение. Basta.
III
Туча уныния нависла над домом Сассекских. Молодые и знаменитые, Гарри и Меган ждали первого ребенка, но вместо того, чтобы излучать радость, они выглядели затравленными. Гарри так долго ждал счастья и мечтал о собственной семье, глядя на брата, который обустроил уютное гнездышко. Но разочарование жены оказалось заразно, и Гарри винил журналистов в том, что они сломили ее дух. «Он выглядел невероятно несчастным, отчасти потому, что несчастна была она», – рассказал мне источник во дворце. На встречах и приемах, даже тех, которые устраивались по случаю отставки доверенных советников, Меган и Гарри стояли в углу и разговаривали только друг с другом.
Меган вся Англия казалась утомительной головоломкой. Джордж Бернард Шоу сказал когда-то, что Великобритания и Америка – «две нации, разделенные общим языком», и она каждый день находила этому подтверждение. Британская сдержанность, среди членов королевской семьи и во дворце достигавшая максимума и выражавшаяся в присущем высшему классу отказе от эмоций, приводила к тому, что Меган чувствовала себя лишней и нежеланной. «Я изо всех сил старалась освоить британское умение чопорно поджимать губы. Честное слово», – рассказывала она позднее в интервью Тому Брэдби для ITV. Но постоянно преодолевать пропасть между калифорнийской открытостью в проявлении чувств и британской сдержанностью было утомительно и сложно. Ее искренности противостояла их ирония, ее прямолинейности – их умолчания. Газета Daily Mail, сравнив герцогиню, не имевшую ни малейшего представления о королевских традициях и английских нравах, со слоном в посудной лавке, окрестила ее «ураганом "Меган"».
Суховатый и язвительный британский юмор, который особенно ярко контрастировал с улыбчивой открытостью, присущей американцам, приводил ее в безнадежное замешательство. В феврале 2019 года Меган отправилась вместе с Гарри с неанонсированным (то есть срежиссированным) визитом в благотворительную организацию, помогавшую бристольским работницам секс-индустрии, и оставила на бананах, которые должны были пойти в продуктовый паек подопечных фонда, надписи вроде «Тебя любят!» и «Ты смелая!». В Голливуде это расценили бы как искренний порыв, но в Великобритании новость встретили фырканьем и закатыванием глаз. В 2019 году, во время турне по Африке, Меган обратилась к женщинам из пригорода Кейптауна со словами «Я ваша сестра». Британцы расценили это как неловкий de haut en bas[98] жест человека, который еще не вправе так себя вести. Меган даже не поняла, почему тогда совершенно не походила на принцессу Диану. В Англии всегда рискованно говорить, что делиться и заботиться – это одно и то же[99].
Сочувствие Королевы редко выражается напрямую. Ее бывший служащий рассказывал мне, как на обеде для почетных граждан, устроенном во дворце, Ее величество сидела рядом с хирургом, который работал на передовой в Ираке. Вспоминая о том времени, он прослезился, и Королева сказала: «Думаю, сейчас самое время покормить собак. Вам так не кажется?» Она попросила привести корги и вместе с гостем кормила их, пока тот не успокоился. Для британцев это было высшим проявлением тактичности, американцы же вполне могли истолковать такое поведение как грубость. Иногда, впрочем, иное толкование вложить очень трудно. «Хорошо, что папины уши он не унаследовал!» – воскликнула Ее величество, впервые увидев внука, принца Уильяма, в кувезе в роддоме.
Как правило, Елизавета предпочитает вообще не показывать эмоции на публике. «Королева всю жизнь была как закрытая книга, и люди проецируют на нее те чувства, которые она, по их мнению, испытывает, – рассказал мне один из ее бывших советников. – Помню, как заметил это во время органного концерта в Виндзорской часовне. Я наблюдал за Королевой, которая выглядела невероятно усталой. Там собралось множество людей, кому музыка нравилась, и, глядя на нее, они наверняка думали: "Посмотрите на Королеву, ей это по душе". И думаю, там было много людей, кто думал: "Поскорее бы концерт закончился. Посмотрите на Королеву. Бьюсь об заклад, ей тоже все это не по нраву". Однако на самом деле она не показывала вообще никаких эмоций, так что это не могло разделить публику на лагеря. Она не поддерживала ни одну из сторон. И это, наверное, очень утомляло». Он добавил, что «за сценой» Королева часто высказывалась с большой живостью. Например… «Ну и жуткий же концерт. Шел целую вечность!»
Полная невосприимчивость герцогини Сассекской к оттенкам и полутонам создавала Фирме, вынужденной сталкиваться с последствиями, немало хлопот. Гарри и Меган были одержимы стремлением наказывать преступившие границу СМИ, отказывая им в присутствии на мероприятиях. Это влияло на отношения с прессой, выстраиваемые старшими членами семьи и их пиар-командами. Как мне объяснили, «семья говорила: "Мы поняли, насколько вам неприятно приглашать их на помолвку. И да, там будет журналист, написавший о вас гадости. Cмиритесь. Мы – публичные люди". Гарри и Меган не желали смиряться, и напряжение нарастало». Герцогу и герцогине казалось, что Дворец ведет себя малодушно по отношению к прессе, во всяком случае в вопросах, касавшихся только что вступившей в семью Меган. «Она считала, что Дворец старомоден в обращении со СМИ, – рассказывал мне бывший дворцовый служащий. – Она же подходила к этому в духе стратегии Hollywood 101[100]. О тебе написали плохо? Предложи прессе хорошую историю для баланса. Но Дворец ни за что не стал бы играть в эту игру. Это приведет к падению в пропасть. Меган же видела в отказе двора отсутствие воображения, изобретательности и энергии».
За помощью она обратилась к американской компании Sunshine Sachs, занимавшейся продвижением и рекламой. Вскоре в журнале People появилась льстивая статья, в которой анонимные «близкие друзья» воспевали способность мягко вызвать эмоциональный отклик, которой обладала Меган. В Великобритании эта публикация вышла герцогине боком: СМИ учуяли заказной материал и, что гораздо хуже, вынудили раненого медведя – Тома Маркла – снова выползти с рычанием из логова в Розарито. Размышления журналиста People о том, как несправедливо Меган представили равнодушной дочерью, – по его заверениям, она написала отцу «проникновенное» письмо, пытаясь наладить отношения, – стали одним из лейтмотивов статьи.
На самом деле то письмо она написала, желая усмирить родственников: Том Маркл периодически давал интервью людям вроде Пирса Моргана, и это раздражало и Чарльза, и Королеву. Для Гарри подобные откровения стали к тому же источником напряжения в семье. В электронном письме, обнародованном в ходе более позднего судебного процесса, Меган писала Джейсону Кнауфу, секретарю по связям с общественностью:
«Даже после того, как мы провели неделю с отцом Гарри, бесконечно объясняя ситуацию, его семья будто забывает контекст и возвращается к одному и тому же: "Она что, не может просто съездить, поговорить с ним и прекратить это?" Они совершенно
