захочется. Невозмутимое, каменное выражение лица, которое присуще Ее величеству, молодой и современной герцогине не подходило. Кейт выбрала другое – незамутненную радость. На конференциях по вопросам изменения климата, на базах военно-воздушных сил, в центрах подготовки собак – улыбка, улыбка, улыбка. Кроме, конечно, Дня поминовения, когда сдвинутая набок шляпка с широкими полями обрамляет лицо, выражающее печаль, как подобает по этому случаю.
Проведя больше десяти лет настороже в самом сердце Фирмы, Кейт Надежная незаметно изменилась под влиянием динамики власти во дворце. Пока публика обсуждает ее новую укладку волнами или решение отказаться от клатчей (возможно ли, что это признак «новой уверенности»?), сама она превратилась в хитроумного стратега, который искренне увлечен и идеей монархического долга, и важностью выживания Короны.
Мне стало известно об интересном разговоре, состоявшемся между Кейт и близким человеком ее круга после голосования по Брекситу. Герцогиня рассуждала о крахе доверия к институтам власти, который, по мнению многих, и лежал в основе Брексита. Ее беспокоило то, как переменчивые настроения в стране могут сказаться на состоянии монархии. Такие размышления не свойственны пассивным членам семьи и тем, кто просто позирует на фото; как и королева-мать, Кейт превратилась в рассудительную советницу будущего короля. Задача вернуть утраченную людьми веру – хотя это никто не произносил вслух – легла на хрупкие плечи герцогини. Тогда она, конечно, не могла предположить, что члены королевской семьи снова нанесут Фирме удар изнутри, навредив больше любых внешних сил.
III
Уильям и Гарри всегда были братьями по оружию, бегущими от трудного детства. То, насколько Гарри зависит от старшего брата, готового всегда встать на его защиту, замечали многие, включая самого Уильяма, для которого безусловная любовь младшего всегда была необходимой отдушиной в полной ответственности жизни. К тому же Гарри относился к брату без почтения, и это служило отличным противоядием от лести и подхалимажа, неизбежно сопровождающих наследника престола или монарха. Тем же помогал и принц Филипп Королеве. По словам источника из дворца, лишившись поддержки Гарри, Уильям чувствовал «эмоциональную слабость»: «Он неконфликтный человек. Хочет жить в мире». Гарри ухаживал за Меган всего несколько месяцев, а Уильям, по слухам, уже неоднократно жаловался отцу, что одержимость младшего брата новой девушкой «ни на что не похожа»: «Я словно лишился лучшего друга». Гарри говорил то же самое, когда Уильям начал встречаться с Кейт.
Старший брат поддержал младшего, когда Сассекские захотели получить собственных сотрудников, и убедил отца выделить на это дополнительное финансирование. Гарри нужна была самостоятельная команда. Должность главы отдела по связям с общественностью отводилась Саре Латем, влиятельному политтехнологу, в прошлом советнице Билла и Хиллари Клинтон. Кабинет Гарри и Меган располагался в Букингемском дворце; не лучшее, по мнению герцога и герцогини Сассекских, место, поскольку теперь за ними следил орлиный взор королевского пресс-офиса под руководством Донала Маккейба, но зато это была их территория.
Уильям охотно согласился разделить и благотворительные организации, которым покровительствовали братья. В этом вопросе их пути неизбежно должны были разойтись. Уильям и Гарри больше не были «мальчиками» из королевской семьи. Одному исполнилось тридцать семь, другому – тридцать пять, и советникам все сложнее становилось маневрировать в условиях конкурирующих интересов братьев и насыщенных графиков их жен.
Были и другие причины, по которым Кембриджские восприняли отделение Сассекских с облегчением. Уильям и Кейт относятся к своим сотрудникам как к семье коллег и профессионалов. Тех, кто устраивался к ним на работу, всегда поражало, насколько они, принимая решения – большие и малые, – опираются на работу пиар-отдела. По слухам, Уильям и Кейт были шокированы тем, как Меган вела себя с их общими подчиненными. Типичный неловкий случай произошел во время оглашения свадебных планов. Мне рассказывали, что Меган накричала на младшего сотрудника, придержавшего анонс, пересекавшийся по времени с объявлением информации от Кембриджских. Источник, ставший свидетелем, описал произошедшее следующим образом: «Я не назвал бы ее поведение буллингом, но и слышать, чтобы член королевской семьи общался с сотрудником в таких выражениях, мне не доводилось». Гарри пообещал поговорить с Меган, и позднее она принесла извинения. Однако моменты раскаяния случались все реже.
Жалобы на резкое обращение будут преследовать Меган и после ухода из дворца: накануне ее интервью с Опрой в прессу просочились три жалобы от сотрудников. Герцогиня яростно все отрицала. В ноябре 2021 года она отправила Дженни Афию, своего адвоката, на съемки документального фильма «Принцы и пресса» от BBC, чтобы та заявила: обвинения герцогини в буллинге некорректны: «Буллинг – это регулярное неправомерное использование силы с целью причинить физическую или эмоциональную боль». Афия добавила, что Меган «не хотела бы обесценивать ничей опыт».
Вследствие того, что Кембриджские и Сассекские теперь располагали отдельными офисами, появилось два центра власти и началось соревнование двух Instagram-аккаунтов (источник радости для тех, кто любит следить за развитием событий). Количество поклонников герцога и герцогини Сассекских стало очевидно при запуске их ныне умолкшей страницы @SussexRoyal: тогда, в апреле 2019 года, она набрала миллион подписчиков за пять часов и сорок пять минут – быстрее, чем любой существовавший к тому времени аккаунт. Благодаря этому они удостоились записи в Книге рекордов Гиннесса. Меган всегда грамотно подходила к существованию в цифровом пространстве и наняла для работы с контентом Дэвида Уоткинса, волшебника, занимавшегося продвижением Burberry. Каким-то чудесным образом страница Кембриджских всегда оставалась в лидерах, не вырываясь слишком далеко, но удерживая подобающее первенство. Их команда тихо, но упорно работала над тем, чтобы сохранить такое положение дел. «Во дворце наметились перемены, – рассказал журналу Vanity Fair источник. – Там сосредоточились на поддержании образа Уильяма как будущего короля и Кейт как его королевы-консорта. Этот расклад, похоже, намекает на важное положение Кембриджских в придворной иерархии». Исполнительные и добросовестные Кембриджские против «харизматичных» и «прогрессивных» Сассекских. Было ли на королевской сцене место для обоих?
Разрыв усугублялся соревнованием между доверенными лицами Дворца. В числе неприятных черт, присущих старшим членам королевской семьи, первое место занимает давно сложившаяся традиция все деликатные моменты сообщать через личных секретарей, а не лично. «Они видятся недостаточно часто, и такой подход усугубляет проблему, – рассказал мне источник из дворца. – Например, если принцу Уэльскому нужно передать Уильяму и Гарри неприятные новости, он не станет делать этого сам. Так появляется пул людей, которые обладают определенной властью, пытаются понять отношения внутри семьи и ведут себя соответственно, что, в свою очередь, раздувает любую проблему». В прошлом Гарри и Уильям отказывались взаимодействовать таким образом друг с другом, но их открытое общение после разделения кабинетов и благотворительных фондов стало таким же запутанным.
Кейт называли герцогиней Скучнейшей, но в адрес Меган сыпались еще более неприятные упреки. Во время беременности Кейт описывали как исполненную спокойствия Деву Марию, «нежно баюкающую округлившийся живот». Что касается супруги Гарри, в Daily Mail жирным шрифтом было напечатано следующее: «Почему Меган Маркл не убирает руки с живота? Эксперты обсуждают вопрос, волнующий умы нации: это проявление гордости и тщеславия или наигранность? А может, современная техника установления связи между матерью и ребенком?» Обеим женщинам единение перед лицом явно сексистской кампании, направленной на то, чтобы стравить их между собой, послужило бы утешением. Но их повседневность и жизненный опыт слишком разнились, и никакая дружба под знаком королевских тиар не могла этого перевесить.
По идее, Кейт принадлежала к плеяде виндзорских жен (и одной бывшей супруги), готовых поделиться с Меган историями личной войны с прессой и картой пересеченной местности. Я имею в виду и Камиллу, которая, по слухам, давала ей немало дружеских дельных советов, и Сару Фергюсон, бывшую жену Эндрю, после развода посвятившую жизнь извинениям, и Софи Уэссекскую, поверженную скандалом с псевдошейхом в девяностых, и неоднократно осмеянную принцессу Майкл Кентскую, получившую прозвище Фюрерша. Однако все они – за исключением Кейт и невероятно стойкой Камиллы – для Меган выглядели ходячими подранками. После многолетней жестокости прессы их перемололо колесо дворцовой жизни.
Очевидная проблема, о которой все отказывались говорить, состояла в том, что каждая из этих умудренных опытом придворной жизни женщин была белой. В качестве поддержки Королева выделила в свиту Меган леди Сьюзан Хасси, но чем, черт возьми,
