поцеловались по-русски, на этот раз я взял инициативу на себя.
«Очень хорошо. Ты учишься. Мы сделаем из тебя хорошего русского еще. «До свидания».»
Даже я знал эту русскую фразу!
«До свидания», Татьяна», — сказал я и вышел из комнаты.
Я забрал свою машину у парковщика и поехал домой, размышляя о проведенном вечере. Он был очень приятным, и меня приглашали в круги, о которых я и не подозревал, и все из-за того, что я пофлиртовал с симпатичной русской девушкой в Катшберге, Австрии. Моя жизнь была полна таких интересных случайностей. Если бы у меня или Биргит была другая фамилия или если бы я не вступил в шахматный клуб, вся моя жизнь сложилась бы совершенно иначе.
Придя домой, я увидел, что на моем автоответчике мигает лампочка. У меня было два сообщения: одно от Бетани с просьбой позвонить ей, а другое от Джойс с той же просьбой. Звонить было уже поздно, потому что Огайо был на час позже, поэтому я записал, что позвоню им обеим утром, а затем достал свой дневник. Я передумал и подошел к компьютеру Apple][, включил его и отформатировал дискету. Я запустил текстовый редактор. В дальнейшем я буду записывать свой дневник на компьютере. В какой-то момент, подумал я, я смогу вернуться назад и перепечатать более старые материалы, но пока я решил просто начать с Чикаго. Я взял три страницы, которые написал с момента переезда, перепечатал их первыми и сохранил файл. Затем я написал обо всем, что произошло с Татьяной, и о моем разговоре с младшей сестрой.
В среду утром я постирал впервые в Чикаго свое белье, затем собрал небольшую сумку с тренировочными штанами, рубашкой, футболкой, носками и кроссовками. Я поставил ее у двери, чтобы не забыть взять. Сделав это, я отправился в библиотеку Чикагского университета и просмотрел картотеку. Я нашел целые книги об этом Суслове, включая одну, написанную им самим. Я просмотрел несколько книг и обнаружил, что он был протеже Сталина и считался главным идеологом Коммунистической партии Советского Союза! Это был серьезный человек, и если отец Татьяны дружил с этим парнем, это означало, что у него было серьезное влияние.
Я провел почти два часа, читая о Суслове и о том, как он потерял благосклонность после смерти Сталина, а затем возглавил консервативную оппозицию Хрущеву. Он считался убежденным коммунистом-ястребом. Я отметил, что ему было 78 лет, но также, что большинство советских руководителей, о которых говорилось в книгах, были старыми. Если этот парень был сторонником жесткой линии, это, вероятно, означало, что отец Татьяны тоже был сторонником жесткой линии. А это означало, что он серьезно относился к партии. Это заставило меня серьезно задуматься.
На самом деле, если только он не пытался каким-то образом завербовать меня в шпионы для России, в чем я не был заинтересован, это не имело большого значения. Его дочь не вела себя как коммунистка. Хотя, если подумать, я понятия не имел, как ведет себя коммунист! Я вернулся к картотеке и нашел пару книг о Советском Союзе — одну о Коммунистической партии Советского Союза, другую о русской истории и культуре. Я был так увлечен, что не заметил, что уже час дня, пока мне не захотелось в туалет.
Я взял обе книги с собой, подал заявление на получение читательского билета, мне его выдали, так как я был зарегистрирован в IIT, и затем взял обе книги. Я быстро вернулся в квартиру, чтобы отнести книги, а затем пошел в магазин официальной одежды, чтобы взять костюм для вечера. Я проверил, все ли на месте и в хорошем ли состоянии, заплатил за аренду и вернулся домой. Повесив пакет с одеждой в шкаф, я пошел к машине и поехал в Jewel, чтобы купить несколько вещей, о которых не подумал во время первой поездки по магазинам. Я хотел быть уверенным, что все будет готово к приезду Элис.
Это напомнило мне, что нужно убрать все коробки и другие упаковочные материалы из ее комнаты. Я пошел в офис управляющего и спросил, что делать с вещами, которые не помещаются в мусоропровод. Он сказал, чтобы я отнес их в подвал и сложил аккуратно у двери с надписью «Мусоропровод», а он проследит, чтобы их вынесли. Следующие двадцать минут я потратил на несколько походов в подвал, чтобы избавиться от этих коробок. Когда все было убрано, я сделал сэндвич и съел его, запив колой.
Покончив с едой, я подмел пол в комнате Элис и убедился, что все чисто. Я также развесил купленные мной художественные постеры, повесив четыре из них в гостиной, а остальные — в своей комнате. Если Элис захочется чего-то другого, я всегда смогу перенести все постеры в свою комнату. Я огляделся и остался доволен своим новым домом. У меня было еще несколько часов до отъезда, поэтому я позвонил по телефону.
Сначала я позвонил Бетани. Она просто проверяла как я и хотела убедиться, что все в порядке. Мы проговорили около десяти минут, и после того, как мы повесили трубки, я позвонил Джойс. Она звонила по той же причине и сказала мне, что думает приехать в начале октября. Я сказал ей, чтобы она сообщила мне точные даты. Я также сказал ей, что приеду в выходные на День труда, и когда она спросила, где я остановлюсь, я объяснил ей, что еще не планировал этого, и она предложила мне остановиться в доме ее дедушки. Я согласился, но дал ей понять, что главной причиной моего визита является Кара, но я найду время и для нее. Она заверила меня, что это не будет проблемой.
Когда я положил трубку, я решил позвонить Каре, хотя мы планировали общаться раз в неделю. Я решил, что случайные звонки скрасят ее день и не дадут ей впасть в депрессию. Она обрадовалась моему звонку и спросила, как идут дела. Я рассказал ей, что в квартире все устроено так, как я хотел, и что я просто жду приезда Элис. Я рассказал ей об уроках карате, она была заинтригована и сказала, что, возможно, ей будет интересно присоединиться, когда она приедет в Чикаго. Мы проговорили около десяти минут и, признавшись друг другу в любви, повесили трубки.
Я принял душ, надел смокинг, затем взял свою сумку и направился к машине. Я снял пиджак и повесил его на пассажирское сиденье, чтобы он не помялся, а затем отправился в центр города. Я приехал на тридцать минут
