одета в то, что выглядело как шелковая пижама свободного покроя, свободную блузку и мягкие туфли, которые напомнили мне балетные тапочки. Она выглядела довольно мило и очень неформально по сравнению с тем, что было всего десять минут назад.
«У нас есть десять минут до того, как мы идем в комнату родителей, Степа. Давай, садись», — сказала она.
Мы сели на диван, она села рядом. Я обнял ее и она прижалась ко мне.
«Для американского мальчика ты молодец!» — хихикнула она.
«Ты думаешь, американцы некультурные?» — спросил я.
«Да. Слишком неформальны на людях. «Некультурный».»
«Просто здесь это норма. Думаю, если ты окажешься в Гарварде, ты поймешь, что все еще хуже, чем ты думала. Студенты колледжей в США примерно такие же неформалы, как и все в мире, я подозреваю. Мы избавились от нашей аристократии за 150 лет до вас, так что, возможно, отчасти поэтому».
«Возможно, но русские всегда были консервативны. Это есть очень консервативны на в обществе и даже в частной жизни. Я была такой с тобой до сегодняшнего дня, нет?»
«Да. Я предпочитаю неформальную обстановку. На приеме мне было немного не по себе. Было слишком душно».
«Душно?»
«Это значит слишком официозноно. Все притворяются очень вежливыми и ведут себя странно».
«Ну, для русских это не характерно. Мы не разговариваем, как американцы. Здесь я вижу, что люди слишком свободны во всяких вещах, особенно в том, как они одеваются и о чем говорят».
«Вещах?»
«Мужчины и женщины. Секс.»
Я усмехнулся: «Да. Мы используем секс для продажи всего, от зубной пасты до автомобилей, и люди одеваются так, что открыто много кожи».
«Это есть «некультурный». По крайней мере, на публике. Ты не видишь там поцелуев на публике, как здесь. Или люди ходят по улице с телами, высунувшимися из одежды».
А может, они на самом деле не избавились от своих аристократов? Таня говорила как представитель высокопривилегированного класса, который, возможно, имел другое название, но все равно был аристократическим. Платье на приеме, музыка и поведение имели признаки британской аристократии в моем понимании. Однако мне пришлось действовать осторожно, поскольку я не хотел ее обидеть.
«Таня, все сегодня одевались и вели себя как какие-то британские аристократы. А то, что ты говоришь, похоже на жалобы высшего класса на низший».
«Возможно, это есть так, но в России все ведут себя так же, кроме преступников», — сказала она, нахмурившись.
Это не было моим намерением, но, похоже, мне удалось ее обидеть. Я решил просто забыть об этом и оставить все как есть. Это был разговор для другого раза.
«Прости. Я не хотел вас оскорбить. Забудь, что я что-то сказал. Это все очень ново для меня. Я был «некультурный», говоря подобное».
«Это есть время увидеться с родителями». — улыбнулась она.
Мы встали и пошли в соседний номер. Она постучала, ее мать открыла дверь и пригласила нас войти. Анна Воронина была одета так же, как и ее дочь, а мистер Воронин был в спортивном костюме. Они оба выглядели гораздо проще.
«Добрый вечер, Степан Рэевич», — сказал мистер Воронин.
«Добрый вечер, Иван Константинович», — сказал я.
Он улыбнулся и поцеловал меня по-русски. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не вздрогнуть. Я не целовал даже своего отца с восьми лет или около того.
«Это моя жена, Анна, и, конечно, ты знаешь Таню», — сказал он. — «Пожалуйста, присаживайся за стол. Еду скоро принесут».
Его английский был изысканным, хотя я обнаружил легкий британский акцент. Это меня не удивило, потому что большинство моих шведских друзей говорили на британском английском, а не на американском. Мы все сели, Таня справа от меня, а Анна слева. Мистер Воронин налил водку в рюмку и протянул мне.
«За здоровье!» — сказал он.
Одно из немногих русских слов, которые я случайно знал.
«За здоровье!» — ответил я по-английски.
Он выпил свою рюмку до дна и я последовал его примеру. Водка обожгла, но мне удалось не поперхнуться. Он взял с тарелки перед собой соленый огурец и тут же съел его, я последовал его примеру. Улыбка Тани показала, что мне удалось все сделать правильно.
«Ну, для американца неплохо, я впечатлена. Откуда ты знал что делать?» — спросила Анна.
«Я наблюдал за вашим мужем и просто делал то же самое, что и он. Я не хочу показаться «некультурный»!».
Отец Тани кивнул головой и улыбнулся: «Мы сделаем из тебя хорошего русского, если ты нам позволишь!».
Я только недавно стал молодым взрослым со шведским чувством здравого смысла. А теперь я должен был стать русским! Хотя, конечно, нет ничего плохого в знании нескольких культур.
«Спасибо, сэр», — ответил я.
В дверь постучали и мистер Воронин пошел отвечать. Официант принес столик в сопровождении мужчины-агента, которого я видел с майором Анисимовой, хотя на нем был костюм, а не военная форма. Перед каждым из нас были поставлены тарелки с фруктами, сыром и черным хлебом, а также блюдо с маслом.
«Степан Рэевич, по словам моей дочери, ты можешь поехать домой на метро. До скольки оно ходит?» — спросил господин Воронин.
«Да, Иван Константинович, но я не знаю, как поздно оно ходит. Я в Чикаго недавно. Я всегда могу взять такси, если вы спрашиваете, потому что хотите выпить со мной».
«Да, именно поэтому я и спрашиваю!».
Он налил еще одну рюмку, и мы выпили, как прежде, закусывая огурцом. Мне было интересно, что это значит. Еще одна вещь для исследования. Мне действительно нужно было быть осторожным, потому что я не хотел напиться. Я надеялся, что отец Тани не будет против. Я уже выпил достаточно, чтобы понять, что быстро дойду до легкого опьянения.
Я смотрел, как едят остальные трое и копировал их, намазывая большое количество масла на хлеб и съедая кусочки фруктов и сыра между кусочками хлеба. Таня улыбалась, наблюдая за мной, что я воспринял как знак того, что у меня все в порядке.
«Моя дочь познакомилась с тобой в Австрии и говорит, что вы переписывались по почте больше года. Похоже, ты ей понравился, и она сказала, что хотела бы, чтобы ты сопровождал ее на мероприятия, если меня отправят в Вашингтон. Моя жена говорит, что ты хороший мальчик и кажешься «культурный». Ты не будешь против сопровождать ее, Степан Рэевич?».
«Да. Мне очень нравится Таня».
«Татьяна сообщит тебе, если я получу назначение и если ее примут в Гарвард. Надеюсь, отношения между нашими двумя великими странами со временем будут улучшаться. Боюсь, что ваш новый президент может смотреть
