важности самого дела.
Доходы от альбома и сингла Traveling Wilburys позволили отправить в Румынию десять грузовиков с продовольствием и медикаментами, причем “накладные расходы” были оплачены заранее, чтобы обеспечить прямую доставку помощи детям. Это стало лишь началом программы помощи, которую Оливия продолжит позже в память о Джордже, поддерживая новые приюты с гуманными условиями, клиники и школы.
Оставшись вчетвером, “братья” Wilbury выпустили свой второй альбом, в шутку назвав его Traveling Wilburys Vol. 3, с новым набором псевдонимов: Джордж теперь был Спайк, Дилан – Бу, Джефф Линн – Клейтон, а Том Петти – Мадди. Альбом не повторил огромного успеха своего предшественника, но все же попал в Top 20 США и Великобритании и стал платиновым.
В начале марта 1991 года Джордж побывал на первом из серии концертов Эрика Клэптона в Альберт-холле. Когда они встретились за кулисами, Клэптон посоветовал ему немного попутешествовать по-настоящему, в форме гастрольных туров, чтобы не потерять связь с покупающей пластинки публикой. Джордж, казалось, готов поддаться соблазну, однако воспоминания о туре Dark Horse 1974 года все еще были слишком болезненными.
Клэптон и Патти, когда-то первая жена Джорджа, развелись в 1988 году после девяти лет брака, в течение которых его алкоголизм и все более откровенные измены заставили ее вспоминать жизнь с Джорджем, при всей его медитативной мизантропии, как сравнительно легкую.
С тех пор Клэптон начал запоздалый процесс взросления: сначала он полностью завязал с выпивкой, затем завел ребенка с итальянской киноактрисой Лори Дель Санто. Хотя отношения с Дель Санто оказались недолгими, к отцовству он отнесся с полной серьезностью, тем самым став самостоятельной личностью, а не просто подражанием восхищавшим его музыкантам, в первую очередь Джорджу.
Через пару недель после серии концертов в Альберт-холле Клэптон отправился в Нью-Йорк повидать своего обожаемого сына Конора, которому теперь было четыре года. Пока он готовился забрать Конора из квартиры в небоскребе, в которой жила Дель Санто, мальчик, оставшийся без присмотра, подошел к открытому окну, упал с высоты пятьдесят третьего этажа и разбился насмерть.
Темные времена наступили для человека, который, по словам его бывшей жены, “никогда прежде не сталкивался с жизнью”. Клэптон, пребывая в бездне скорби и вины, написал реквием по Конору – песню “Tears In Heaven”, которая парадоксально стала его самым продаваемым синглом и принесла множество наград, доставивших ему не больше радости, чем гвозди, вбиваемые в крышку гроба. Друзьями, к которым он обращался чаще всего и которые никогда его не подводили, были Джордж и Оливия.
В декабре того года Клэптону предстояло дать двенадцать концертов в Японии. Хотя они в первую очередь были терапией для него самого, он увидел в них способ отблагодарить Джорджа за поддержку, облегчив ему возвращение на сцену, как однажды уже сделал в 1969 году с турне Delaney & Bonnie.
Случилось так, что Джорджу в тот момент тоже требовалось куда-нибудь сбежать от очередного медийного скандала, по сравнению с авторами которого его старые антагонисты из музыкальных изданий выглядели образцами точности и трезвости. Американская желтая газетенка The Globe, продающаяся у касс в супермаркетах и торгующая фантастическими выдумками под видом фактов, недавно обвинила его в том, что он “поклонник Гитлера… и любит расхаживать в нацистской форме”.
Самым разумным было бы проигнорировать всю эту историю, дав очевидной нелепости говорить за себя и тем самым ограничив ее читательскую аудиторию падкими на скандалы покупателями продуктов; вместо этого Джордж нанял знаменитого лос-анджелесского адвоката Берта Филдса, чтобы обрушить на таблоид иск на 200 миллионов долларов, тем самым добившись того, что эта помойка действительно стала известна на весь мир.
“Эрик сказал ему: «Можешь взять мою группу и все мое оборудование», – вспоминает тогдашняя ассистентка Клэптона Вивьен Гриффин. – Но даже при этом Джорджу понадобилось немало времени, чтобы принять решение. Сначала он согласился, потом передумал, потом сказал, что не хочет работать с [менеджером Клэптона] Роджером Форрестером, хотя в конце концов Роджер все же поехал”.
В результате ему предстояло стать хедлайнером тура, в котором он исполнял бóльшую часть сет-листа из двадцати четырех композиций, а Клэптон лишь аккомпанировал ему, за исключением блока из четырех песен в середине шоу.
Этот замечательный жест дружбы на самом деле вбил клин между старинными лучшими друзьями, и легкость и малость этого жеста не сделали его менее губительным. Джордж взял с собой пару укулеле для стихийного совместного музицирования, которым так наслаждался с Wilburys, но оказалось, что Клэптон совершенно равнодушен к укулеле и нимало не склонен обращаться в новую веру.
Как всегда, Джордж был воплощением непоследовательности: сначала, сразу после смерти Конора, он относился к Клэптону с крайней чуткостью, но затем не проявил никакого сочувствия к его положению выздоравливающего алкоголика в турне, где все остальные участники по-прежнему кутили напропалую. Напротив, он снова проявил то качество, которое Патти назвала “ветреностью” – когда он во время тура Delaney & Bonnie, еще до того, как она узнала, что Клэптон одержим ею, пытался свести их на ночь, чтобы самому попытаться трахнуть ее сестру Полу.
“Эрик не тусовался с группой, – вспоминает Вивьен Гриффин, – но Джордж постоянно приглашал их в свой номер выпивать и слушать, как он играет на укулеле. Он вроде как переманил их и расколол команду”.
Ветреность, возможно, зашла еще дальше. Когда турне добралось до Хиросимы, Клэптон узнал, что мать Конора, Лори Дель Санто, – у которой к тому моменту был другой парень, с которым она родила еще одного сына, – летела к нему из Милана с целью устроить нечто вроде эмоционального посмертного разбирательства. “Когда Лори прилетела, Эрик поговорил с ней, объяснив, что ее присутствие абсолютно неуместно и он не желает ее видеть, – говорит Вивьен Гриффин. – Однако Джордж был с ней очень ласков, и она в результате задержалась на несколько дней”.
В 2007 году, когда Джорджа уже не было в живых, Дель Санто рассказала, что у них был короткий роман, который для нее был “сладкой местью” Клэптону за то, что тот бросил ее после рождения Конора, а для Джорджа – запоздалым наказанием друга за то, что тот увел Патти.
В мотив мести со стороны Джорджа вряд ли можно поверить, и был роман или не был – невозможно проверить по прошествии стольких лет. Однако Вивьен Гриффин вспоминает, что об этом судачили девушки-бэк-вокалистки – а уж о таких-то вещах они всегда узнают первыми.
Глава 28
“Может, махнем на яхте в южные моря и исчезнем навсегда?”
Джордж так и не смог до конца избавиться от воспоминаний о школе при Ливерпульском институте. В 1967 году, на пике своего увлечения хиппи-философией и медитацией, он сказал журналисту, что,
