изображают кенгуру размером со слона и в небе птиц вместе с китами – метод представления изменился мало.
Запечатлённый из тех времён образ имеет, казалось бы, мало общего с нашими «историческими» представлениями о временах Ивана Грозного… хотя сами по себе образы и представления – это особенный и очень любопытный аспект исторических знаний. Тот мир ни на какие современные картинки из школьных или вузовских учебников, откуда мы черпаем знания о своём прошлом, так же совершенно не похож. Разумеется, любой учёный муж нам весьма и весьма компетентно объяснит, что, в отличие от нас, то есть образованных людей XXI века, люди того тёмного времени просто понятия не имели ни о своём времени, ни о месте своего обитания не догадывались, как были чужды образу своей собственной жизни.
При этом было бы несправедливо думать, будто образованные люди XVI века, в эпоху географических открытий, были географическими невеждами. Взглянем на гравюру нидерландского картографа Герарда Меркатора2 – современника Антонио Дженкинсоно и Ивана Грозного.
На карте Герарда Меркатора, составленной и гравированной для своего знаменитого атласа мира, мы видим и границы государств, области, населённые пункты, леса, реки. Пользуясь картой Меркатора, можно и сегодня отправляться в путешествие по европейской России.
Так что было бы верхом наивности полагать, будто царь Иван Васильевич не знал пределов той земли, куда дотягивалась его долгая рука. Знал. Причём знал лучше, нежели мы с вами можем себе вообразить. Иван Грозный был человек начитанный и сведущий. Но!!! Будь ты князь великий, или хоть царём назовись, однако ж по сути своей самодержец – самый невольный человек во всём своём царстве-государстве, ибо всякий властитель – заложник власти, и каждое проявление его своеволия суть деспотизм, то бишь самодурство в глазах потомков, что задним числом всегда умны. Не мог царь не задумываться над историей своей державы. Другое дело, взгляд тот пристальный был наделён перфектным сознанием: всё, что было до него или что прежде могло бы быть, то должно теперь, мол, служить укреплению и процветанию самовластья, а ежели прошлое противоречит самодержавным интересам, то такого прошлого попросту не должно быть в помине. Вот и вся этимология – от обратного. Результативная.
Эпоха возрождение русской идеи
Ex nihilo nihil… Тут надобно сразу со всей определённостью заметить: чтобы образовался крен в этимологическом вопросе первослова нашего, во-первых, требуется наличие самого первослова, а во-вторых – идеи, выражаемой этим первословом. Найдя на обочине кривой ржавый гвозь, выправлять да полировать его не станешь. Зачем? А стало быть, было в той идее изначально нечто этакое, что имело практический смысл кривить, причём кривить об определённую политическую плоскость. Не само же искривилось?! Ex nihilo nihil, то есть ничто не происходит из ничего… по воле Божьей.
После погибели земли Русской в половине века XIII всё ещё теплилась подспудно в душах русских – русская идея как идеал, как дух православный, как вера русская, как память о временах славных. Тлела за стенами монастырскими… и воскресла на рубеже веков XIV и XV в виде списков летописных: составной список назван учёными мужами «Повесть временных лет».
Внутренняя готовность к возрождению – да, очень важно самим созреть для исторических перемен. И тому мы находим массу свидетельств. Исторические персонажи? Каждое время вызывает на авансцену своих героев и антигероев, в борьбе которых вырисовываются исторические контуры. Тем не менее, причины оживления и одновременно перерождения русской идеи, конечно же, лежали вне пределов русского мира и не требовали героев. Прежде должна была сложиться историческая обстановка, чтобы силой повелительного русского духа перевести те идеи и мечты, которые до конца так и не истлели под игом, из сослагательной исторической плоскости – да в изъявительное наклонение. Это объективные причины, совершенно не зависящие ни от веры божьего человека, ни от мудрости князя великого, ни от порыва к воле людей русских, воодушевлённых смутным предчувствием грядущих перемен, ни даже от героев, совершающих подвиги во имя русской идеи. И только тогда, когда возникает потенциальная возможность оживления мира русского, возрождаемая идея и может быть употреблена как инструмент в борьбе, с помощью которого оживает русский мир. Вот такой вот замкнутый круг лежит в основании спирали исторического развития – замыкание, высекающее искру, из которой возгорается пламя. Дать новую жизнь идее русской – значит извратить идею, обмануть и воспользоваться случаем ради достижения цели. Мёртвая водица – живая водица… да щепотка лукавства. Химера воплощается в реальность.
Причин было множество, всяких – больших и малых, внутренних и внешних. Однако сквозь мутное стекло исторического времени явственно просматриваются, пожалуй, лишь две детерминанты, определяющие фактор неизбежного исторического излома и дальнейший вектор развития, причём обе детерминанты внешние, объектные, да к тому ещё они очень удачно совпали во времени, выстроившись в логически правильной последовательности. Рука Провидения? Может быть и так. Но, заметим, история многим народам предоставляет шанс, приоткрывая врата в историческую будущность, но мало у кого хватает духа, чтобы этим шансом воспользоваться, ибо для этого надо иметь животворящую идею – и решимость воспользоваться историческим шансом, которого вторично может и не случиться.
_______________________
Итак, первая системообразующая детерминанта – начало конца Орды.
Века не минуло после погибели земли Русской, как власть в Орде захватил хан Узбек. Сие знаменательное для русской истории событие случилось в 1313 году. А к началу 20-х годов XIV века хан уже расправился со старой монгольской аристократией, казнив более сотни чингизидов. Обезглавленная и лишённая веры отцов, Орда была подвергнута насильственной исламизации. В годы правления хана Узбека его обновлённая империя достигла пика своего могущества. Но вот хан умирает – и случилась тут «Велика Замятня»: в течение 20 с небольшим лет, с 1359 по 1380 год, в Орде сменилось более 25 ханов, и частью этой замятни был всплеск усобицы на Руси ордынской, возвышение Москвы и, наконец, Куликово поле – событие в наших глазах пускай великое, но на фоне внутриордынских потрясений вполне рядовое. Буря в стакане воды. Мамай ведь – не хан даже, а всего лишь беклярбек, то бишь ханский администратор, возомнивший себя ханом при условно правомочном хане-марионетке.
Куликово поле – это лишь одна из побед в череде.
Битва у Шишевского леса – 1365 г. Симеоновская летопись: «Тагаи, князь ординскыи, …прииде ратью Татарскою на Рязанскую землю и пожже градъ Переяславль. Князь же великии Олегъ Рязанскыи… постиже его на месте, нарицаемемъ подъ Шишевскимъ лесомъ, …и бысть …брань зело люта и сеча зла… Тагаи въ мале дружине одва убежалъ»3.
Битва у реки Сундовик и затем на реке Пьяне – 1367 г. Дмитрий Константинович Суздальский и Борис Константинович Городецкий громят ордынцев под водительством Булат-Тимура.
1376 г. Дмитрий
