в начале, а потом… Потом я написал ему, когда уже понимал, к чему идет дело… После этот урод не выходил со мной на связь…
— Как они? Аня как держится? Дети обо мне спрашивают?
Ответы Марка были лаконичными, как отчеты.
— Все в порядке. Аня в шоке, но держится. Детям тяжело. Дела улаживаю. Долги закрываю. Все по плану.
— Я видел фото! Ты с ними на пикнике! Ты везде, как родной!
Ответы стали холоднее, жестче.
— Кто должен был быть с ними на пикнике, Илья? Ты или я? Ты выбрал свой пляж. Я выбрал свою роль…
— Ты что, живешь в моем доме?! Оставь мою жену в покое, ты слышишь?!
— Анна — вдова. Она вправе сама решать, кого пускать в свой дом. И кто ей друг…. Занимайся своей новой семьей. Забудь старую. Ты сам этого хотел….
Это «забудь» сводило меня с ума. Я больше не мог забыть. Я скучал по детям с физической болью. И дико, до бешенства, ревновал. К каждому случайному касанию Марка на фото, к каждому его слову, обращенному к Ане. Я чувствовал, как мое место, мою жизнь медленно, но верно занимает другой…
Глава 13
ИЛЬЯ
Отчаяние заставило меня пойти на подлость. Я создал пару фейковых аккаунтов — под маской «крутого пацана из другого города» для Дани и «коммуникабельной старшей подружки-красотки» для Лики. Подобрал фотографии, влился в их круг онлайн-друзей. Дети, жаждущие внимания и нормального общения, приняли его. Я узнавал мелочи- что Даня ненавидит брокколи, что Лика боится темноты, о чем никогда не знал, когда мы жили семьей, что «дядя Марк помогает с уроками и водит в аквапарк».
Осознание накрыло кипятком вместо крови по венам… Он ждал… Ждал, пока я отступлюсь. Затаился, паршивец, и надеялся… Он воспользовался тем, что меня больше нет… Он преднамеренно решил занять мое место…
А я, лох, поверил в искренность его помощи мне в побеге… Он знал о моих привычках, о моих командировках. Кому, как не ему, было проще всего помочь «исчезнуть»? Или… не помочь, а подтолкнуть? Нашептать на пьяную голову идею о «чистом начале»? Зная мое тщеславие и склонность к авантюрам? Возможно, меня убрали с дороги. Аккуратно, без крови, используя мои же слабости и пороки. Я сам выстроил себе ловушку, а он лишь придержал дверцу, чтобы она захлопнулась.
А потом, от Лики, под видом восхищения, я выведал то, что заставило меня не откладывать с действиями…
— А у нас скоро будет праздник! Мама и дядя Марк… они будут жениться! Это пока секрет, но я тебе расскажу!..
Мир рухнул окончательно. Не в медленном падении, а в одном, оглушительном ударе. Я писал Марку, мои сообщения были полны ярости и отчаяния.
— Ты предатель! Она не выйдет для тебя! Не позволю!
Ответ пришел через час, короткий и беспощадный:
— Ты мертв, Илья. Мертвые не запрещают. Она согласилась. Сама. Прими это. Она больше не твоя. Да и не была никогда твоей. Ты лох.
И тогда решение созрело, кристаллизовалось в твердый, алмазный клинок мести и отчаяния. Потом, когда мне придется оглядываться назад, вспоминая пошагово все то, что я делал, чтобы вернуться к семье, я буду понимать, что это был настоящий аффект. Да, именно аффект. Такое можно делать только в состоянии аффекта…
Решив главный вопрос, я купил самый дешевый билет до Москвы. Оделся в то, что было — светлый, мятый костюм, купленный на острове на блошинке. Я не спал всю дорогу, глаза горели лихорадочным огнем...
Я знал дату. Вычислил по обрывкам детских постов. Я не просто возвращался. Я шел на войну. Чтобы отвоевать то, что по сути сам и подарил так легко другому, и что у меня отняли так же легко. Я шел разрушать чужое счастье, которое было построено на руинах моего собственного предательства. И первым выстрелом в этой войне должны были стать мои слова в торжественной тишине ЗАГСа:
«Ты не можешь выйти замуж. Она замужем за мной»…
Глава 14
АННА
Тишина в зале была такой густой, что даже дыхание в ней звенело. Казалось, даже свет застыл, задержавшись на фигуре в дверях. Илья стоял, слегка пошатываясь, его взгляд, горящий лихорадочным огнем, пригвоздил меня к месту. Я не чувствовала ног. Рука, все еще сжимавшая ручку для подписи, онемела.
— Илья? — это был не голос, а хриплый выдох. Звук родился где-то в глубине разорванной грудной клетки. Я увидела, как его губы дрогнули. Он сделал шаг вперед.
И в этот момент рядом со мной всё пришло в движение. Марк рванулся вперёд, не к Илье, а ко мне, заслонив собой полностью. Его спина, широкая и напряженная, стала баррикадой.
— Не подходи! — его рык заставил вздрогнуть даже работницу ЗАГСа. — Ты слышишь? Не смей к ней подходить!
— Я ее муж! — голос Ильи сорвался на крик, дикий, полный боли и ярости. Он снова шагнул, пытаясь обойти Марка. — Аня! Посмотри на меня!
Мой взгляд скользил между ними: спина Марка, твердая и знакомая, и лицо Ильи за его плечом — загорелое, изможденное, незнакомое и до боли родное одновременно. В голове что-то лопнуло. Мир накренился, поплыл яркими, бессмысленными пятнами. Звон в ушах нарастал, заглушая их голоса. Двое мужчин, напряжение между которыми звенело, как проходящие токи электричества… Это был последний образ перед тем, как пол ушел из-под ног, а потолок со свистом обрушился в темноту.
Я пришла в себя от резкого запаха нашатыря. Лежала на чьих-то коленях, а над собой видела перекошенное лицо своей сестры. Где-то рядом грохотали мужские голоса.
— Отойди, Марк, дай ей воздуху! — это был Илья.
— Ты все сделал, что хотел? Насладился спектаклем? Теперь убирайся к своей шлюхе! — это был Марк, его голос был низким, насыщенным такой ненавистью, которую я от него не слышала никогда.
Что он только что сказал?!
Я заставила себя сесть. Голова раскалывалась, но сознание было кристально ясным. Ужасно
