ясным. Я оттолкнула сестру и встала, держась за спинку стула. Оба мужчины замолчали, уставившись на меня.
Я посмотрела на Илью. Прямо в глаза. Те самые глаза, которые я так отчаянно искала в толпе эти полтора года…
То есть он был жив… То есть не было никакой катастрофы… Так, получается?!
— Почему? — спросила я тихо. Голос слушался с трудом. — Что случилось? У тебя были проблемы? Ты… пропал? Это было подстроено?! — в моем сознании лихорадочно строились версии, хоть какие-то оправдания. — Тебя держали насильно? Похитили?
В его глазах мелькнула мука. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, какое-то объяснение...
Но Марк был быстрее. Он не кричал. Он произнес слова отчетливо, холодно, с ледяной, беспощадной точностью, вонзая каждый слог прямо в сердце. Он смотрел не на Илью, а на меня, будто желая, чтобы я, наконец, все поняла и утратила последние иллюзии окончательно….
— Насильно? — он усмехнулся, коротко и беззвучно. — Он прекрасно провел время, Аня. У него не было проблем. У него была новая жизнь. У него есть другая женщина. И она появилась задолго до… его так называемой «пропажи»... Твой муж, героически «погибший» в катастрофе, этот год не боролся за выживание. Он жил с ней. Онк ней ушел… А ты… ты все эти месяцы умирала за предателя, который в это время трахал другую и мечтал навсегда о тебе забыть.
Каждое слово было как удар молотка по стеклу. Я видела, как лицо Ильи искажается от бешенства и бессилия.
— Марк, заткнись! Ты же все знал! Ты помогал! Об этом забыл рассказать?! Что твоя помощь была отнюдь не бескорыстна…
Новый удар в сердце. Меня пошатывает…
— Помогал тебе сбежать от ответственности! Помогал оставить детей без отца! — парировал Марк, наступая на него. — Но я не помогал врать ей в лицо сейчас. Правду она заслуживает! И нет, в моем случае вопрос не в корысти! Я люблю эту женщину и с ней тут сейчас не из-за тебя, ничтожества, которого уже нет в нашей жизни!
Я переводила взгляд с одного на другого. С мужа, который был мертв и воскрес предателем. С мужчины, который был моей опорой и оказался… соучастником? Мстителем? Кем?
Правда, обрушившаяся на меня, была слишком чудовищной, чтобы ее сразу осознать. Но тело отреагировало раньше разума. Меня затрясло. Мелкая, неконтролируемая дрожь, от которой стучали зубы. Я обхватила себя руками, но это не помогало. Я смотрела на Илью, и в моих глазах, должно быть, отражалось не горе, а пустота. Пустота после взрыва.
— Другая? Уехал с ней? А для меня и детей погиб? — я произнесла это странное сочетание слов, будто пробуя их на вкус. Они были горькими и ядовитыми. — И… ты знал? — это уже было обращено к Марку. Мой голос сорвался. — Ты… все это время… знал? И молчал? И помогал ему?! И… ухаживал за мной?
Марк сжал губы. Его железная уверенность дала первую трещину. В его глазах промелькнуло что-то вроде вины, но лишь на долю секунды.
— Я делал то, что должен был делать. Кто-то должен был быть рядом с тобой. С детьми. После того как он вас бросил. Смысл мне было открывать тебе правду? Тебя бы это еще сильнее надломило! Ты бы в себя верить перестала… Дети… Разве они такой правды заслужили?
Это было последней каплей. Комната снова поплыла, но на этот раз я не потеряла сознание. Я просто рухнула на стул, без сил, опустошенная до дна. Передо мной стояли два мужчины. Оба лгали. Оба предали. Один сбежал, притворившись мертвым. Другой подобрал обломки моей жизни, притворяясь спасителем, скрывая страшную правду.
И я, между ними, в своем дурацком платье цвета шампань, была просто призом в их игре. Призом, который уже никому не был нужен в том виде, в каком остался — изломанный, обманутый, уничтоженный.
— Вон, — прошептала я, глядя в пространство между ними. — Вон отсюда. Оба. Оставьте меня. Оставьте моих детей…
В тишине, последовавшей за моими словами, было слышно, как падает с лица Ильи последняя надежда, и как в груди Марка с глухим стуком захлопывается дверца той клетки, которую он сам для себя построил.
— Ань, — Марк попытался сделать шаг ко мне, но я выставила руку вперед.
— Вон пошел!
— Анют! — вторил ему второй голос. Еще одного предателя, — давай нормально поговорим! Я по детям соскучился, Ань! Знаю, что все, что этот сейчас сказал, выглядит ужасно, но… все было не совсем так! Я попал в передрягу, Ань! Проблемы были! Меня в скам-центр засунули в Азии! Я чудом оттуда вырвался, Ань! Просто дай мне возможность тебе все рассказать! Нам надо поговорить! Мы ведь семья!
— Вон пошел! — произнесла я утробным, низким голосом, который я сама даже не узнала, — нет никакого «семья». Нет никакого «мы». Нас больше нет!
Глава 15
АННА
Я не помню, как вышла из здания ЗАГСа.
В памяти остались только обрывки: сестра, Лена, подхватывает меня под руку, что-то быстро говорит работнице, та испуганно кивает. Сзади — грохот захлопнувшейся двери, приглушенные мужские голоса, переходящие в рык. Илья что-то кричит Марку. Марк осаживает его стальным, шипящим шепотом. Им есть что делить. Им есть о чем спорить. Им даже есть, кого ненавидеть друг в друге…
А у меня нет ничего.
Даже ненависти. Потому что ненависть — это тоже чувство, а я — пустой сосуд, из которого вычерпали все до дна. Остался только противный, скрежещущий осадок на стенках.
Лена тащит меня к машине. Я слышу свой голос — ровный, чужой, механический:
— Отвези меня домой. К детям.
— Ань, может, ко мне? — Лена смотрит на меня с ужасом. — Тебе нельзя сейчас одной. Ты белая, как мел. Давай я позвоню...
— Нет. Домой. Я должна быть с ними…
Я не знаю, откуда во мне берется эта сила. Наверное, оттуда же, откуда у утопающего — судорога, заставляющая хвататься за воздух. Дети. Там Даня и Лика. Они не знают, что их отец жив. Они не знают, что он предатель. Они не знают, что
