он все еще жив, Туман машинально развернулся к Эрхалу и выбросил вперед руку с мечом. Движение было подсознательным. Сработали инстинкт и тысячелетний опыт воина. Клинок Тумана разорвал Повелителю Воды горло.
Эрхал молча повалился на пол.
Не веря своим глазам, Туман уставился на бездыханное тело противника, подозревая подвох, и вдруг… увидел на мертвом лице Эрхала усмешку!
– Ты!.. Ты!.. – прохрипел воин Разрушителя. – Так это я убил тебя, или все-таки ты позволил мне себя убить?!
Слабо зашевелился Повелитель Холода, но в себя полностью не пришел.
– Дуэр, скорее! – взвизгнул Разрушитель. – Мюрр сейчас очнется! Прикончи его!
Мнимый Творец уже совсем было хотел прервать на мгновение Обряд Хаоса, чтобы выйти из пентаграммы и самому добить воспитанника, но Туман остановил его:
– Не надо. Я сделаю.
Он подошел к бывшему соратнику. Остановился над ним, с отрешенным видом рассматривая знакомое до боли лицо. Повелитель Холода очнулся. Встретился взглядом с Туманом. Понял… Побледнел…
– Не надо!.. М-м-м-м… – Он не договорил. Холодный стальной клинок одним махом снес ему голову.
– Ну, вот и все, – Туман повернулся к Разрушителю.
– Да-а-а… Честно говоря, Дуэр, не думал я что все выйдет именно так, – откровенно признался липовый Творец. – А ты сильнее, чем кажешься… Я-то был уверен, что последним останется Мюрр…
– И что бы вы сделали тогда? – заинтересовался Туман. – Ударили его в спину?
– Естественно. Пока он жив, мне не закончить Обряд.
– То есть новой Вселенной, построенной на обломках старой, не будет? – как-то слишком равнодушно уточнил Туман.
– Конечно, нет. Ведь я – Смерть. Мне не нужна Жизнь.
– Значит, я тоже погибну?
– Вместе со всей Вселенной, – злорадно подтвердил Разрушитель. Он был уверен, что Дуэр примется умолять его, просить о пощаде. Или, напротив, попытается завязать бой.
Разрушитель с любопытством наблюдал за последним, оставшимся в живых помощником, гадая, что же он предпримет. Теперь, когда все враги мертвы, и спешить уже некуда, Разрушитель мог позволить себе небольшое развлечение.
Но Туман в очередной раз за сегодняшний день сильно удивил лже-Творца. Он рассеянно пробормотал:
– Ладно, пусть так, – и побрел по тронному залу, не обращая больше внимания на Разрушителя. Помедлил мгновение возле трупа Темьяна, перевел взгляд на мертвую Динантру и внезапно увидел Нефелу. Подошел поближе, рассматривая ее. – Что это с ней, Разрушитель? Это сделали вы?
– Если ты о преждевременной зрелости, то это не я, а Создатель. А прикончил ее Мюрр. Заколол ледяным клинком.
– Понятно, – Туман сел на пол возле Нефелы. Его плечи обреченно ссутулились, между бровей пролегла горестная морщинка, а глаза подозрительно заблестели.
«Да это же слезы! – удивился Разрушитель. – Он сдерживается из последних сил! Да что с ним такое?! Неужто, Дуэр горюет о смерти этой девки?! Нет, не может быть. Наверняка, он оплакивает собственную участь. Ведь его мечте – стать Всемогущим Богом, не суждено сбыться. Более того, его бренное тело скоро обратится в прах – вместе со всей Вселенной. Похоже, Туман смирился с такой участью и не собирается ни просить, ни бороться со мной. Конечно, у него никаких шансов. И все же странно. Не думал я, что он так легко сдастся, ведь сегодня Дуэр проявил себя настоящим бойцом. Был даже лучше Мюрра – быстрее, сообразительнее, ловчее. Но первозданная тьма с ним. Мне так даже проще».
Разрушитель потерял интерес к Дуэру и полностью сосредоточился на «Обряде Хаоса». Воздел руки к потолку и закричал что-то странным гортанным голосом.
Начертанные кровью знаки пентаграммы вспыхивали один за другим, набухая насыщенным багровым светом. Вот заполыхали два из пяти лучей магической звезды. Помедлив, вспыхнул третий луч. И… ничего. Два оставшихся луча по-прежнему оставались тусклыми, извещая, что Обряд не завершен.
Мнимый Творец весь завибрировал, вкладывая в заклинание разрушения всю свою силу. Темным губительным потоком она била из знаков и лучей «Пентаграммы Хаоса», но только из трех вместо пяти. Остальные два все так же отказывались реагировать на силу Разрушителя.
– Да что ж это такое?! – в крайнем раздражении завопил мнимый Творец.
– Не получается, да? – внезапно спросил Туман.
Его голос прозвучал как-то странно – со знакомой до боли интонацией…
Разрушитель уставился на него во все глаза, пытаясь поймать ускользающую догадку…
– Вашему бессилию может быть только два объяснения, – Туман встал на ноги, оставив меч лежать на полу. В его глазах больше не было слез, только спокойная и очень знакомая пустота. – Или вы – никудышный Разрушитель… Или…
– Или?.. – мнимый Творец сделал вид, что пропустил оскорбление мимо ушей.
– Или один из предтеч Создателя жив, – Туман распахнул рубашку и принялся тереть свою грудь и живот.
– Я должен был сразу догадаться, что это ты, Мюрр. – Разрушитель без удивления смотрел, как изменяется облик Тумана, приобретая истинные черты. – Вы с Дуэром поменялись местами… Интересно, когда же успели?
– Когда спустились вниз, в подвал. Я предложил ему одну военную хитрость – поменяться стихиями. Ведь Холод изначально могущественнее Тумана. Дуэр сразу клюнул. Он всегда хотел быть сильнее меня, так что уговаривать его не пришлось. Я быстро нарисовал соответствующие узоры… Так каждый получил, что хотел.
– Он жаждал силу, а ты хотел спрятаться от меня, – протянул Разрушитель. – Значит, и Нефелу убил не ты, а Дуэр в твоем обличии.
– Да, это его рук дело.
– Кстати, она перед смертью сказала ему…
– Что? – Мюрр подался вперед, жадно ловя каждое слово Разрушителя.
Тот задумался, вспоминая:
– Как-то так: ты не он, люблю его, не тебя. Интересно, что она имела в виду?
– Вам и вправду интересно? – удивился Мюрр.
– Да нет. Это я так, чтоб разговор поддержать.
– Понятно. – Мюрр помолчал, а потом посмотрел Разрушителю в лицо. – Ну, вот и все. Маски сброшены. Пришло время истины.
– Похоже, что так. А ведь ты все-таки предал меня, малыш.
– Нет, – покачал головой Мюрр. – Я – воин Жизни. Я стал бы предателем, сохраняя верность Смерти. А так… Помните предсказание «Скрижалей»? «Предашь, не предавая…» Оно сбылось. Как и все остальное. «…И сам предан будешь, но обрадуешься предательству такому». Вы собирались нанести мне удар в спину. И, честно скажу, я очень рад этому. Потому что иначе все сложилось бы по-другому.
– Это как по-другому? – без особого
