автовокзале остановка длилась полчаса, я купил гамбургер и банку «колы» и подкрепился. Разглядывал проходящих через холл людей и тех, кто сидел на скамьях. Пробежал глазами аншлаги первых страниц утренних газет, выставленных в газетном киоске, но ни о чем знакомом мне в них не говорилось.
Из Монреаля я два раза звонил в Финляндию и говорил с Кайсу, но когда я начал ругать ее за бегство из Флориды, она рассердилась и закричала в трубку, что ни в коем случае не желала оставаться там одна среди этих сумасшедших финнов, которые жили в Оушен Грин, Тайсто и компании Тапани, боясь, что полиция может в любой момент спросить, какое я имел разрешение на работу и как это лопата случайно выскользнула из рук Тайсто на ногу Ринне. Кайсу бросила трубку, но начала с того же самого места, когда я позвонил еще раз, и спросила, как ей, не знающей языка и имеющей лишь туристскую визу, удалось бы в полицейском участке объяснить происхождение тех денег, на которые мы смогли во Флориде поселиться в рядовом доме и жить не работая, ведь ей пришлось бы опасаться все время, как бы не нарушить ту сеть вранья, которую сплели я и другие.
Кайсу раза два так резко выражалась, что я в свою очередь бросал трубку и думал: надо прекратить тратить доллары на межконтинентальные телефонные разговоры, хотя бы на какое-то время. Я обзавелся одеждой и, чтобы возить ее с собой, чемоданом, позвонил еще раз Тимо во Флориду, он опять просил меня приехать в Садбери, где мы выяснили бы все возникшие между нами недоразумения, а также и вопрос о заработке помощника водителя. Я ничего не обещал, но, вдоволь нагулявшись по городу, решил все-таки поехать.
В Монреале я купил карту Канады и теперь рассматривал ее. После Оттавы автобус опять ехал вдоль реки. По карте я видел, что это река Оттава, большую излучину которой мы миновали, спрямив путь и оставив город в стороне. Здесь было обычное шоссе, которое шло через деревни, и автобус останавливался в них, и водитель оставлял на станциях обслуживания и в магазинах пакеты с товарами.
Поля сменились лесами. Параллельно шоссе на запад вела еще и железная дорога, и я думал о деде, который ехал по этой «железке» когда-то. Телефонные линии вдоль железнодорожной насыпи были протянуты на таких низких столбах, что до проводов можно было бы дотронуться, не подымая руки. У каждого переезда автобус обязательно останавливался, я подумал, что тут такой закон.
Когда прибыли в город, где водитель опять объявил остановку на полчаса, я вылез из автобуса и пошел в кафе на автовокзале. Заказал кофе, гамбургер и поел. Затем пошел на улицу. Здесь светило солнце и было тепло. За автовокзалом текла река Оттава — широкая и спокойная, и там какие-то люди удили рыбу. Я минуту посмотрел, как они рыбачат, и пошел бродить дальше. Город был маленький, главная улица находилась тут же, вблизи автовокзала, я шел по ней, разглядывая витрины магазинов.
Вернувшись на вокзал, я сел в автобус. В этом городке, похоже, не высадился ни один из пассажиров и не сел ни один новый. Солнце светило, деревья на берегу реки были в густой зеленой листве, а за ними — голубая вода реки и рыбаки в лодках, и я подумал, что все, кто понял прелесть этого места, уже приехали сюда и никто не хотел уезжать. На регистрационных номерах машин, стоявших на улице, я прочел: Ontario, keep it beautitul[62], и мысленно перевел это на финский. Автобус тронулся в путь.
Время было послеобеденное, и я часок поспал. Когда проснулся, мы ехали через лес, и местность тут была гористой. Я пытался читать на указателях у дороги названия и держал карту на коленях, следя по ней, сколько уже проехал наш автобус. Увидел забавное объявление у дороги: «Кладбище с видом на лес».
Прибыли в город на берегу озера, и водитель опять объявил остановку на полчаса. Выходя из автобуса, я спросил водителя, что это за городок, и он ответил: «Норт-Бей». Я прогулялся по берегу озера. Послеобеденное солнце и здесь пригревало, город был густо застроен низкими домами, стоящими беспорядочно вдоль улиц. Я читал тексты на рекламных щитах, висевших на стенах домов.
Последний отрезок дороги до Садбери я продремал. Когда до города оставалось километров двадцать, из леса исчезли осины, и я не видел ничего, кроме черных, сожженных кислотами скал, между которыми сутулились низенькие заросли ольхи и теснились осиновые перелески; на склонах скал пытались поднять вверх стволы карликовые березки. Далеко впереди виднелась высокая заводская труба, из которой поднимался серый дым. Въехали в город, и на автовокзале я высадился. Напротив автовокзала был мотель, я пошел через дорогу к нему. Получив комнату, отнес туда вещи и сел посмотреть по телевизору вечерние, десятичасовые новости. Сходил поесть в ресторан при мотеле, выпил там две бутылки пива и пошел спать.
2
Утром я долго спал, у меня не было настроения вставать с постели и думать, чем бы заняться. Часов в десять утра пошел вниз и позавтракал, пил жидкий кофе, ел бутерброды, которые официантка полила темным и сладким кленовым сиропом. Ел долго, курил и пытался читать газеты, которые взял со столика, у входа в ресторан. Поев, вернулся в свой номер и долго лежал в ванне. Потом оделся и вышел на улицу.
Искал центр города, но не находил. Прогуливался по теснящимся в узкой долине между черными скалами улицам, по обеим сторонам которых разместились автомагазины, бистро, где продавали гамбургеры, различные фирмы и конторы. Я взял такси и попросил водителя отвезти меня на кладбище в Коппер-Клиф. Таксист не помнил, чтобы в Коппер-Клифе было кладбище, я сказал, что мой дед, по крайней мере, покоится там. Таксист спросил, когда мой дед умер, я сказал. Таксист считал, что мой дед, вероятно, все же покоится на кладбище в Садбери, ибо на его памяти покойников всегда хоронили там. Я сказал, что у меня нет оснований спорить с ним.
По дороге к кладбищу я спросил водителя, сможет ли он подождать меня там. Водитель спросил, в первый ли раз я приехал навестить могилу деда. Я сказал, что да и что я из Финляндии. Таксист засмеялся, он не верил, что могила отыщется так сразу. Он объяснил, где я найду такси на обратный путь, высадил меня на улице возле церкви и уехал, пожелав удачи.
Пройдя вдоль церковной
