засияла как звезда, и в полутемном зале тут же стало светлее.
- Как давно я не слышала твоих прибауток, Максим. Мне их не хватало, честно. Будет жаль тебя потерять.
Максим поставил рюкзак на пол, сел на лавочку и вытянул ноги:
- Вот даже как? Меня могут убить? Да это просто замеча… просто ужасно.
Церпицкий принес стул и сел напротив:
- Давай обо всем по порядку. На самом деле Петровский не террорист, как ты думал.
- А кто же он? Революционер? Повстанец? – Максим спросил это с явной издевкой в голосе.
- Он просто ненавидел таких, как ты. Считал их корнем всех бед. Избавлялся от них любыми доступными способами. Правда, на детей у него все-таки рука не поднялась. Он, как и мы, состоял в организации, которая борется за справедливость, но после начал свою игру.
Максим помотал головой. Он перестал что-либо понимать, за исключением того, что его собеседники говорят чистую правду. Или верят в то, что говорят.
- Разве справедливость – это не соблюдение законов, как говорил робот Дэниэл в «Стальных пещерах» Азимова? Меня, например, мама избивала справедливо и законно – всегда за дело. Она устанавливала правила и требовала их исполнения. И если я нарушал закон, то получал по заслугам.
Глаза майора округлились от изумления. У Ирины они и вовсе поползли на лоб. Николай Фирсов остался по-прежнему безучастным.
- Твоя мать: психопат и садист, - жестко сказал Церпицкий. – В Уголовном кодексе есть статья о жестоком обращении с детьми. Ее стоило бы посадить годика на три. Чтобы на себе прочувствовала все, что она вытворяла с тобой.
- Вот как? – пролепетал несчастный Максим. – Я не знал. Тогда я уже совсем ни во что не въезжаю.
- И не надо, - встрял в разговор Николай Фирсов. – Если мы начнем объяснять тебе азы мироздания, это затянется на неделю. А времени у нас мало. Продолжайте, майор.
Церпицкий прокашлялся. Вытер рот носовым платком и аккуратно сложил его в карман.
- Мы не просто так тебя сюда заманили под благовидным предлогом, Максим. Правда, ждать пришлось три дня. Мы уже собирались сворачивать лагерь – консервов почти не осталось, но ты все-таки явился. Где ты пропадал?
Максим вкратце рассказал о своих приключениях. Только гибель НКВДшника от его собственных рук он утаил от внимательных ушей слушателей.
- Наш консультант сказал, что ты быстро до нас доберешься. Сядешь на дрезину – и уже здесь. А ты вон какой круг дал.
- Я просто перепутал стороны света. Вместо запада пошел на восток. Пришлось обогнуть земной шар – только и всего. А кто у вас консультант? Шмель? – Максим спросил это без тени презрения или собственного превосходства.
- Нет. Он, - Церпицкий указал на улыбающегося Никитоса. – Мальчуган плохо видит Зону, зато с призраками на короткой ноге. Они сделают все, что он попросит. Выведут, куда скажет.
Значит, это Никитос вызвал соседа-наркомана. Видимо, слышал о нем от самого Максима. Что ж, теперь «особые способности» паренька больше не загадка. У него по-настоящему серьезный дар.
- Давай к делу, майор! – поторопил Николай Фирсов. – Не то дотемна не успеем.
- Хорошо, капитан. Теперь о том, о чем я должен был рассказать с самого начала. Максим, тебе и твоей семье грозит серьезная опасность. Кто-то продолжил дело Петровского. Возможно, по линии ФСБ.
- Может быть, мне собрать своих в охапку и свалить?
Церпицкий отчаянно замотал головой:
- Только не это! Покупка билетов отслеживается элементарно. Ты просто не доедешь до места назначения.
- Что мешает недругам убить меня прямо сейчас?
- Зона. В ней тебе легко спрятаться. А с твоими способностями ты почувствуешь опасность и успеешь уйти. К тому же ты для чего-то им нужен. Пока. Но ради твоего устранения они могут пожертвовать пользой. Она не принципиальна. Единственный способ спасти твою семью: найти злоумышленников, пока они с ней не расправились.
- Но как? Вы предлагаете искать мне черную кошку в темной комнате!
- Используй свои способности. Мы знаем только кодовое имя ответственного исполнителя - Болт.
- Мы, представители Центроболта… - Максим не удержался от ерничанья, несмотря на серьезность момента.
Церпицкий фыркнул. Его жена звонко рассмеялась. Николай Фирсов так и остался бесчувственным бревном.
- У тебя юмор как у моего папаши, - вставил Никитос. – Такой же замшелый, как он сам.
- Это еще не все, - Церпицкий принял серьезный вид. – Есть данные, что спецслужбы собираются уничтожить саму Зону.
- Невозможно. Зона сейчас самодостаточное образование. Ей не нужны никакие генераторы. Она питается… не знаю, чем.
- Говорят, ученые нашли способ дестабилизировать энергетическую оболочку. Тогда Зона схлопнется. Здесь будет обычный разрушенный мясокомбинат.
- Это надо остановить, - в ужасе прошептал Максим.
- Вот и действуй. А мы будем работать по своим каналам.
- Я не понимаю… Зачем все это надо ФСБшникам?
- Наверное, они хотят уничтожить все необычное, все, что им не подчиняется, все, что не укладывается в их казенных головах. Понятно, что все это делается по приказу сверху… - начал было Церпицкий, но Николай Фирсов перебил его.
- Сейчас это не имеет значения. Мы все сказали, больше добавить нечего. Мы уходим. Сам придумаешь для Вершинина какое-нибудь убедительное объяснение, почему он вырубился. Никитос остается с тобой, он тебе поддакнет. Так ведь, малой?
- Да, дядя Коля. Обязательно.
Николай Фирсов нагнулся и выдернул маленький дротик из шеи Петро.
- Тогда пока! Переночуйте здесь. Завтра отправитесь домой. Шмель, подъем! Хватит валяться!
Церпицкий пожал Максиму руку и вышел. Ирина улыбнулась и вдруг чмокнула его в щеку. Шмель издевательски ухмыльнулся. Николай же так и не проявил никаких эмоций. Максиму показалось, что это не человек, а робот – машина, предназначенная для выполнения какой-то ведомой только ей и программистам функции. Выяснить бы, в чем ее смысл?
В зале ожидания стало пусто. Максим с тоской посмотрел на дверь, как бы провожая глазами Церпицкого и его жену. Жаль, что нельзя с ними поговорить наедине. Николай Фирсов, похоже, крепко взял бразды правления в свои руки. Вот только в какую сторону он рулит? Вопросов было много, ответов на них не предвиделось. Во всяком случае, пока.
На полу недвижимо застыл Петро. Максим снял с него рюкзак с карабином и с помощью Никитоса перетащил напарника на матрас. Его тело оказалось неподатливым, руки и ноги не сгибались, словно его уже
