лицо Иванушки в один сплошной кровоподтек. Дурак даже сообразить ничего не успел, пропустил мощный удар в грудь и упал на землю. Струйка крови брызнула изо рта. Все произошло так неожиданно, что Иванушка не смог вовремя сконцентрировать внимание. В воздухе мелькнуло лезвие Кащеева меча. «Так нечестно!» – подумал Дурак и откатился в сторону. Меч поразил ни в чем не повинную почву. Пока Кащей возился, высвобождая оружие из земли, Иванушка вскочил на ноги и пнул по костлявой Кащеевой руке, держащей рукоять меча. Кость хрустнула, и Кащей с криком отскочил. Но Иванушка уже летел по воздуху, в прыжке ударяя ногой Бессмертного по железной голове. Шлем отлетел в сторону, а Кащей уселся на землю, держась за звенящий череп обеими руками.
– Ну что, ублюдок, не нравится?! – поинтересовался Иванушка.
Но на кащеях все быстро заживает, и вот он уже снова вскочил на ноги, норовя принять боевую стойку. Но Иван оказался проворней. Его кулак вылетел вперед и с треском соединился с лицом кащеева черепа. Негодяй рухнул на землю и, наверное, скончался бы, если бы не бессмертие.
– Вот так-то, рожа, – сказал ему Дурак. – Не будешь больше девок наших воровать!
Он отвернулся от распростертого скелета и, вытерев кровь с лица рукавом рубахи, медленно пошел прочь.
– Рано хоронишь, сукин сын! – раздался вдруг хриплый голос над Иванушкиной головой, и черная тень заслонила голубоватое солнце.
Иванушка поднял голову и успел разглядеть только проломленное лицо Бессмертного и большие перепончатые крылья. За этим последовал страшный удар, и Иванушка, слыша, как с треском ломается его позвоночник, упал на землю. Когда через секунду наплывший было туман боли слетел с его глаз, Дурак увидел перед собой ощерившийся череп. Нескольких зубов не хватало. Иванушка попробовал тело. Ноги не слушались, правая рука тоже.
– Прощайся с жизнью, русский Дурак! – прошипел Кащей ему в лицо, дыхнув смрадом, и Иван почувствовал, как когтистые пальцы впиваются ему в горло.
– Ладно, Кащей, – прошептал Дурак, задыхаясь. – Но для начала скушай-ка вот это!
И он сунул в щербатый кащеевский рот последнюю свою таблетку, надеясь только на чудо.
Челюсти Бессмертного автоматически захлопнулись, как только таблетка оказалась в полости рта. Он хотел было ее выплюнуть, но не успел. Маленькое колесико прошмыгнуло в пищевод и быстро растворилось в слизи, не успев даже достичь желудка. Кащей поперхнулся и отпустил посиневшее горло Иванушки, который уже терял сознание.
Кащей Бессмертный завыл нечеловеческим голосом. Лик его исказился и позеленел, язык мертвой плетью болтался из открытого рта, извергающего бесконечный поток желтой рвоты. Живот Кащея раздулся от переполнивших его газов, разорвав прочную ткань доспехов. Ноги монстра подкосились, и он упал в лужу собственного дерьма, вылившегося из лопнувшего живота. Яд был страшной убийственной силы. Он действовал мгновенно и ошеломляюще эффективно. От одной капли этого яда мог скончаться целый полк. Но главной бедой Кащея было то, что он не мог скончаться. Он был бессмертным.
Когда Иванушка пришел в себя, он с трудом, превозмогая боль, поднял голову и осмотрелся. Кащей сидел подле и скалился, наблюдая за Иванушкиным пробуждением. Кащей был жив и здоров. Кащей был бодр, как спортсмен. Кащей злорадствовал.
– Смерти моей хочешь? – ядовито спросил он наконец, вдоволь насмотревшись на жалкие попытки Иванушки подняться с земли.
– Да, козел вонючий! Чтоб ты провалился!
– Ну и что? – уже более мирно проскрипел Бессмертный. – Провалюсь. Куда? С моим-то могуществом да с моей-то живучестью? Я, друг ты мой любезный, еще и не таких, как ты, встречал. Покруче были искатели моей смерти. Так что, поверь, убивали меня всяко. И, как видишь, все старания напрасно. Только буйны головушки свои потеряли.
Кащей сделался серьезным и задумчиво уставился в пространство.
– Я, Иван Дурак, и сам помереть бы рад, да не знаю, где смерть-то моя окаянная. Уж стараюсь, народ против себя настраиваю, девок ворую, деревни жгу. Ан нет, не нашелся еще тот добрый молодец, способный погубить меня. Нету на меня погибели!
– Врешь, паскуда! – прорычал Иван. – Врешь! Найдется и на твое свиное рыло кирпич!
– Ужель? – Кащей посмотрел на Иванушку с повышенным интересом. – Ты мне начинаешь нравиться, русский Иван!
Кащей подобрался поближе к распластанному на земле Дураку и доверительно прошипел ему на ухо, обдав могучей вонью из потревоженных отравой внутренностей:
– А что, Иван, можешь попробовать… Раз уж ты так хочешь со мной разделаться, то на вот, даю тебе шанс. Позабавимся?
Кащей снял перчатку и с трудом стянул с пальца какую-то вещицу. Протянул ее Ивану и сказал:
– У тебя есть ровно минута, Дурак. За эту минуту ты можешь придумать для меня любую казнь и произнести ее вот в этот прибор. Выдумывай, что хочешь. Можешь превратить меня в таракана, можешь рассыпать меня в песок, разложить на атомы, скормить крокодилам – мое могущество, моя Магия выше всего этого, Иван. Ты можешь даже разделить меня на мелкие части и разослать их в любые, даже самые отдаленные точки пространства и времени, мне все равно!
– Пространства и… времени?.. – машинально повторил Иванушка, задумчиво разглядывая врученный ему Кащеем предмет.
Это был массивный золотой перстень с красиво ограненным камнем, похожим на… трансвокер. Видать, не один только волосенькин сын стал жертвой превращения в камень…
Голос Кащея отвлек Иванушку от этих мыслей:
– Время пошло, Дурак! И только одно желание! Одно! И если я останусь после этого жив, то пеняй на себя!!!
Иван занервничал. Адская боль не давала ему сосредоточиться, сознание то и дело пыталось покинуть его.
– Ну давай, давай, Иван! Сделай это! Время выходит!
Иванушка медленно надел перстень на указательный палец левой руки. Время выходит… Время!
Дурак поднес перстень к губам и, тщательно выговаривая слова, произнес!
– Хочу, чтобы время Кащея пошло вспять, к моменту его рождения, хочу, чтобы его мать, кем бы она не была, скончалась во время родов, убив тем самым и своего сына… Пускай ты не родишься совсем, поганый ублюдок!
На миг лицо Кащея исказила гримаса сильного удивления, но затем произошла яркая вспышка, ослепившая Иванушку, и раздался громкий хлопок, похожий на выстрел…
Когда зрение вернулось к Дураку, он увидел, что на месте Кащея лежит и корчится какое-то маленькое существо. Младенец!
– Хи-хи-хи! – раздался тоненький скрипучий голосок. – Дулак ти, Ивануска, дулак! Я зе бессмейтний! Я зе всё явно Кассей, хоть и маенький! Хи-хи-хи!
Иванушка покрылся холодным потом. Все! Последняя возможность упущена, теперь его буйную головушку ждет неминуемая погибель! А мелкий Кащей уже стал расправлять свои сморщенные зеленые члены, поднялся на кривенькие ножки и стал пыжиться, пыжиться…
– Вот сёлт! – пискнул он,
