выросли несколько небольших закусочных и импровизированный рынок. Свежий морской воздух за какие-то минуты наполнился ароматами здешних деликатесов и вина. Этот сладковато-пряный букет будоражил аппетит и недвусмысленно намекал на скорое торжество.
На Дениса же вид космического корабля в очередной раз навеял тоску. Да, он тоже зависел от приезжих, а услуги его стоили куда дороже ярких сувениров и соленой рыбы, но именно в такие дни ностальгия по прошлой жизни разрасталась до размеров депрессии.
Мысль о том, что вверху, всего в сотне километров, жил своей высокотехнологичной жизнью межзвездный лайнер, не давала покоя. Наверное, там корабельный навигатор уже готовится в очередной раз проколоть материю Вселенной и увести звездолет в гиперпространство. Туда, где навигатор останется единственным мыслящим человеком, где его ждет преданный пилигрим. Так что радости соседей Денис не разделял. Такова природа навигатора – его можно вырвать из космоса, но космос с ним навсегда.
Было и еще кое-что – прибытие гостей почти всегда означало скорое исчезновение одного из пилигримов. Денис старался думать об этом как о необходимости; в конце концов, он делал благое дело – спасал людей, пусть и ценой жизни пилигрима. Но легче от этого почему-то не становилось.
Вот от корабля отделилась искорка поменьше – планетарный челнок со сменой персонала научно-производственного сектора колонии и с немногочисленными туристами приступил к снижению. Может, даже появится кто-то из переселенцев, хотя последнее время поток желающих перебраться из тесных околоземных колоний заметно сократился.
Димисса оказалась полна сюрпризов, главный из которых – нестабильность пространственно-временного континуума на значительной части планеты. Много исследователей сгинуло за нулевой отметкой – условной границей, за которой заканчивался привычный для человека мир. Сейчас колония тянулась вдоль побережья теплого моря, а чуть глубже на материк разместились несколько исследовательских станций и горно-обогатительных предприятий.
Наконец ворота космопорта открылись. Шумной человеческой рекой вахтовики хлынули в прибрежный городок. Целые сутки отводились им на осмотр достопримечательностей, дегустацию кухни и, конечно, знакомство с морем. Хоть Денис и не знал, кого именно встречает, но веселые работяги его точно не интересовали. Его клиенты всегда выделялись из толпы – хмурые и собранные, они забирались за сотни световых лет от родных миров вовсе не для веселья. Отчаяние приводило их на Димиссу.
Напротив остановился парень в универсальном туристическом комбинезоне. Широко улыбаясь, он откровенно разглядывал Дениса. Рядом с гостем метался в воздухе маленький шарик автономной видеокамеры – видимо, парень вел запись своего путешествия. Решив, что улыбчивый блогер вряд ли прилетел сюда в поисках спасения, Денис отвел взгляд. Но парень не уходил. С той же беззаботной улыбкой он подошел чуть ближе и вновь замер. Он ждал приглашения!
Денис критично осмотрел предполагаемого клиента: высокий и жилистый, короткие светлые волосы, открытый взгляд, за спиной небольшой рюкзак. Но эта жизнерадостная улыбка? Странный малый. От чего он хочет излечиться, раз так весел? Хотя какая разница? Денис не лез с расспросами к клиентам, предпочитая не знать об их недугах.
– Ко мне? – еще сомневаясь, уточнил Денис.
– Если возьмете, сталкер, – моментально ответил парень.
Денис поморщился – не любил он это слово. В его случае даже не слово, а ярлык, прилепленный впечатлительными клиентами. На деле работа Дениса не имела ничего общего с романтизированными художественной попсой похождениями авантюристов по запретным территориям. Он продолжал считать себя навигатором, служащим на благо человечества, пусть и отлученным от бесконечных космических трасс. Денис еще раз окинул взглядом туриста и кивнул. Парень буквально расцвел и представился, протянув руку:
– Эрик. Лучше – просто Рик. Не переживайте, проблем не будет. Я специалист по экстремальным путешествиям. В одиночку совершил восхождение на марсианский Олимп. Я автор трех мировых рекордов по одиночным путешествиям.
Рик замолчал, довольно глядя на Дениса. Видимо, заслуженный путешественник ждал восторженных вздохов, но биография клиента Дениса не интересовала.
– Сталкер, такой вопрос, – продолжил Рик, поняв, что дифирамбов не дождется, – я могу снимать наш поход?
– Ты же в курсе, что сигналы из-за нуля не проходят?
– Да, знаю, – огорченно ответил Рик. – Конечно, прямая трансляция зашла бы круче. Но и в записи сюжет станет сенсацией.
– Снимай, – безразлично пожал плечами Денис, – только сталкером меня не называй.
* * *
На нулевой отметке пришлось взять небольшую паузу – едва вездеход остановился, подняв облака оранжевой пыли, Рик начал свой репортаж. Он что-то воодушевленно рассказывал парящей камере, сопровождая выступление активной жестикуляцией.
Денис не слушал странного клиента – в конце концов, каждый сам решает, как проживать свои потенциально последние минуты. Навигатор, например, молча наслаждался видом нулевой отметки. Такой отчетливой границы между дневной и ночной сторонами планеты видеть ему не доводилось ни в одном из исследованных миров. Хотя называть эту линию терминатором именно для времени суток было бы неправильно. Нулевая отметка всегда оставалась постоянной и от положения светила не зависела. Она отделяла безопасную часть планеты от гипертории – зоны, поглощенной аномалией, где привычные законы физики уже не работали.
Все особенности, царящие за нулевой отметкой, первые колонисты ошибочно списали на причуды погоды и повышенную сейсмическую активность. Поэтому первопроходцы Димиссы с завидным упорством пытались закинуть туда исследовательские станции.
Оказалось, что не только погода на гипертории сходила с ума. Время там текло по понятному только ему сценарию, спонтанные метаморфозы ландшафта не поддавались никакой логике. А то, как действовала аномалия на человека, относить к погоде было абсолютной глупостью. Пересекая терминатор, люди начинали сходить с ума, впадали в транс, видели галлюцинации или теряли сознание – мозг попросту не справлялся с получаемой информацией и не мог подстроиться под постоянно изменяющиеся условия. В итоге родилась теория, признающая гиперторию чем-то вроде гиперспространства, зажатого в четкие границы.
Конечно, полноценным гиперпространством это не было, скорее подпространством – верхним слоем той плоскости бытия, куда ныряли звездные корабли. Но и этой толики непонятных человеку сил хватило, чтобы серьезно перепугать колонистов.
– Правила знаешь? – спросил Денис, не сводя взгляд с бескрайней и темной плоскости границы миров.
– А почему не видно, что там? – спросил Рик, проигнорировав вопрос.
– А как ты увидишь то, чего нет?
– Нет?
– Еще нет или уже нет. Ну, про горизонт событий слышал?
– Это черная дыра? – В голосе Рика впервые появились нотки сомнения.
– Нет, хотя дыра там та еще. Слушай, ты же не на урок астрофизики приперся. Может, уже пойдем?
– А… да, конечно.
– Во-первых, – Денис повернулся к Рику и начал загибать пальцы, – никаких гарантий. Мы можем не найти пилигрима, ты можешь ему не понравиться, а можешь банально исчезнуть в аномалии. Во-вторых, вне зависимости от результата деньги я не возвращаю. Даже если ты
