это было?!
Я срываюсь с кровати, ощущая, как по всему телу пробегает жар. Этот сон… это просто сон? Или что-то большее?
Нужно отвлечься. Срочно.
Я подхожу к окну, откидываю тяжёлые занавеси, чтобы хоть немного прийти в себя, и смотрю на ночной замок.
И именно тогда это происходит.
Вначале мне кажется, что это просто игра света. Что лунный свет, проникая через резные окна коридоров, создаёт странные тени, движущиеся по стенам. Но потом я замечаю, что эти тени… извиваются. Скользят. Двигаются не хаотично, а с определённой, пугающей плавностью.
Я моргаю.
Они ещё там.
Чёрные, почти жидкие силуэты, словно дым, которому придали форму, то появляются, то исчезают, извиваясь, как змеи в воде.
Всё тело пробирает неприятный холод, но я, как последний идиот, продолжаю смотреть. Может, это просто иллюзия? Может, я слишком утомилась, и мой мозг решил развлечь меня странными видениями?
Но нет.
Они снова появляются. Медленно, тягуче скользят по каменным стенам замка, будто изучают их. А потом, в следующее мгновение, исчезают.
Я судорожно выдыхаю.
– Нервы у тебя уже не в порядке, Лебедева. Или этот замок реально слишком мистический, – фыркаю я, закрывая занавеску.
Но что-то в воздухе меняется.
Я это чувствую.
Как будто сама магия стала плотнее, гуще, тяжелее. Она давит, хотя раньше я никогда не чувствовала магию напрямую, а сейчас её буквально можно потрогать.
Что-то не так.
Я ещё не знаю, что только что увидела первый признак пробуждения Змеи Хаоса. Но одно становится ясно: в этом замке всё гораздо сложнее, чем я думала.
Глава 13
Я просыпаюсь резко, как от толчка. В груди неприятная тяжесть, будто невидимая рука сдавливает рёбра, воздух кажется густым, липким, застревающим в горле. Что-то не так. Я даже не сразу понимаю, что именно, но внутренний инстинкт, тот самый, который обычно спасает людей от неминуемой гибели, уже орёт:опасность!
Мрак первым реагирует на тревогу. Он ёжится у моих ног, тихо рычит, его шерсть топорщится, а хвост нервно дёргается. Он не просто насторожен – он готов к атаке.
– Эй, ты чего… – сонно шепчу я, но кот тут же резко выгибает спину, глаза вспыхивают зелёным светом, когти царапают покрывало.
– Вивлыыы …– рычит он и я ничего не понимаю. – Теневые волки. Вивлы. Порождения Змеи Хаоса.
В этот момент в коридоре что-то глухо взрывается.
Я вскакиваю, сердце бешено стучит. За дверью раздаётся крик, затем другой – более отдалённый, наполненный паникой. Скрежет. Топот. Раздражённое рычание, не похожее ни на что, что я слышала прежде.
Грохот.
Я бросаюсь к двери, медленно поворачиваю ручку и приоткрываю её, заглядывая в коридор.
И вижу их.
Чёрные, громадные, с горящими ледяными глазами, волки, не тени, не иллюзии, а самые настоящие чудовища. Они проникают внутрь замка через пробитую стену, морды скалятся в звериных оскалах, когти царапают мраморный пол, оставляя глубокие борозды. Их дыхание паром вырывается в воздух, наполняя его запахом сырости, холода и чужой, зловещей магии.
У одной из претенденток хватает ума заорать так, что у меня в ушах звенит. Паника вспыхивает моментально, девушки разбегаются, слуги бросаются врассыпную, а волки… волки бросаются за ними.
С одной стороны коридора в них врезается чёрная молния.
Драковолки.
Те самые, что охраняют Морену, без раздумий кидаются в бой, разрывая одного из вивлов на части. Они не просто крупные – они огромные, их тела покрыты магической бронёй, а клыки светятся древней энергией. Но даже они не всесильны. Вивлы хищно шипят, переплетаются в смертоносный танец, и начинается настоящая бойня.
Я стою, вжавшись в косяк двери, смотрю на всё это, и мозг в панике выдаёт только одну мысль:Беги, Лебедева.
Но я не двигаюсь.
Потому что среди всей этой резни, среди криков и грохота, я замечаю дрожащую у стены маленькую фигурку.
Дети.
Четверо малышей, дети прислуги или, может быть, сироты, которых приютили в замке. Они прижимаются друг к другу, слишком напуганные, чтобы даже закричать.
И тогда я делаю то, чего не ожидала от себя.
Рывком бросаюсь к ним.
Я не думаю – я действую. Потому что если сейчас начну думать, начну взвешивать риски, паниковать, анализировать происходящее, то эти дети станут первым горячим ужином для тварей, что прорвались в замок. Я бросаюсь вперёд, хватаю самого младшего на руки – он лёгкий, испуганно вжимается в меня, сдавленно всхлипывает. Других тяну за собой, обхватывая их запястья так, что пальцы немеют.
Всё вокруг размывается в хаос. Крики, рёв, вой, грохот падающих камней – замок содрогается от битвы. Где-то позади визжит одна из претенденток, но я даже не оборачиваюсь. Мне всё равно, кто там сейчас спотыкается о подол роскошного платья. Мне плевать, как они будут оправдываться после. Главное – добраться до укрытия.
Я мчусь по коридору, уводя детей подальше от битвы. Тёмные силуэты мелькают в боковых проходах, ледяные глаза вивлов вспыхивают в тенях, когти скользят по камню, оставляя глубокие борозды. Один из волков бросается в нашу сторону, и у меня на секунду сжимается сердце – но тут в него врезается драковолк, огромный, чёрный, с раскалёнными магией клыками. Они сцепляются, клубком катятся по полу, и я не жду, чтобы узнать, кто победит.
Вперёд. Ещё быстрее.
В памяти всплывает видение: дубовые двери, тяжёлые, старые, ведущие в подвалы. Я видела их раньше. Они близко. Главное – успеть.
Добежав, я врезаюсь в створки, распахиваю их плечом и тут же затаскиваю детей внутрь. Один из мальчишек спотыкается, но я рывком подхватываю его, закрываю дверь, наваливаюсь всем телом, задвигая тяжёлый засов.
Тишина.
Я стою, тяжело дыша, ладони дрожат, в висках пульсирует кровь. Позади меня всхлипывают дети, в воздухе ещё витает холод чужой магии, но мы внутри. Мы живы.
Здесь безопасно. Пока что.
Дети всхлипывают, кто-то дрожит, прижимая к груди потрёпанную игрушку, словно она единственное, что может защитить от кошмара, разворачивающегося снаружи. У одного мальчишки подбородок подрагивает, губы сжаты в тонкую полоску – он изо всех сил старается не заплакать, но глаза выдают страх. Девочка рядом вцепилась в его рукав, будто боится, что его вырвут у неё из рук, если она ослабит хватку. И от этого зрелища у меня внутри всё сжимается. Не потому, что я какая-то святая, просто… Они маленькие. И сейчас им страшно так же, как когда-то было страшно мне.
Но тут этот чёртов пушистый засранец делает что-то неожиданное. Мрак, величественный хранитель сарказма и ёрничества, с видом, будто делает одолжение всему миру, неторопливо подходит
