и много.
— Особенно если учесть, что не так давно закончилось полнолуние, — задумчиво добавил Бергер. — Надо осмотреть те полянки, откуда они исчезли. Может быть, князь что-то не заметил.
— Я сразу об этом говорил. А теперь пойдём, нас уже ждут, — и я кивком указал на стоящего возле калитки весьма неплохого дома Филиппа. Секретарь был обо мне явно не лучшего мнения, потому что стоял, сжав губы так, что они превратились в тонкую линию, и сложив руки на груди.
— Андрей Михайлович, позвольте представить вам старосту Егоровки, — Филипп указал на стоящего рядом с ним мужчину. — Маслов Яков Егорович.
— Громов Андрей Михайлович, — я протянул Маслову руку. Он посмотрел сначала на руку, затем на моё лицо, потом очень аккуратно пожал протянутую ладонь.
— Андрей Михайлович, уже поздно, да и понятно, Егоровка далеко от Дубровска находится. Пойдёмте, я вам покажу, где вы жить будете, — и он быстро пошёл по улице, только раз оглянувшись, чтобы удостовериться, что мы следуем за ним.
Шли недалеко, при этом Филипп провожать нас не пошёл, оставшись стоять возле дома самого старосты. Яков остановился у дома, ничуть не уступающего размером его особняку. Возле калитки нас уже ждала женщина. Молодая, симпатичная, со строгим лицом.
— Вот, Надежда, постояльцы твои, — махнул на нас рукой староста. — Громов Андрей Михайлович, и… — он повернулся к Бергеру, вовремя сообразив, что не поинтересовался именем моего помощника.
— Бергер Сергей Владимирович, — представился оборотень и улыбнулся. В ответ на его улыбку женщина слегка нахмурилась. Понятно, с мужчинами у неё по жизни не складывалось, и теперь все мы для неё козлы, без исключений. Сергей тоже заметил перемену в выражении лица женщины, потому что улыбка быстро сошла с его лица.
— Надежда у нас год назад овдовела, — словно извиняясь за неприветливость хозяйки, сказал Яков, уставившись при этом на Надежду и делая ей какие-то знаки подмигиваниями.
— Проходите, покажу ваши комнаты, а потом поужинаете, — спокойно произнесла Надежда и открыла калитку.
— Минутку подождите, я за машиной схожу. Наши вещи там остались. Яков Егорович, проводите меня? — спросил я у старосты, и тот сразу же засуетился.
— Конечно-конечно, идёмте, Андрей Михайлович, — и он снова побежал впереди меня, показывая дорогу, хотя было ещё не слишком темно, и со своего места я прекрасно видел свою машину.
— Яков Егорович, не нужно так бежать, погода отличная, комаров почти нет, почему бы и не прогуляться? — сказал я, догоняя старосту. — Кстати, а почему здесь так мало комаров? Лес вон он, отсюда видно, а комаров нет. Странно всё это.
— Да, нет здесь никакой странности, — раздосадовано хмыкнул староста. — Пожаловался я однажды Даниле Петровичу, что гнус спокойно жить не даёт, и что скотина падать начала. Эти же сволочи прямо в лёгкие по дыхательным бронхам попасть стараются и забивают их так, что несчастные животные дышать не могут. Его милость всегда заботится о своих деревнях, вот и прислал мага, чтобы тот посмотрел, что и как, да и помог чем-нибудь.
— Ну, то, что князь о вас заботится, невооружённым взглядом видно, деревня бедной не выглядит, — сказал я, когда возникла пауза. — Так что маг сделал?
— Не знаю, — староста развёл руками. — Я же к чародеям никакого отношения не имею. Что-то сделал. Правда, — Яков замялся, а потом махнул рукой и продолжил, — с похмелья он был сильного. У нас здесь охотники останавливались, из соседней губернии через Дубровск домой возвращались. Охота удачная у них была, верлиока они тогда завалили, и даже без потерь со своей стороны. Вот и отмечали, да ещё мага к себе позвали. Так что утром, когда нужно было ритуал проводить, не в форме маг был. Но хороший, сильный, вон, сами видите, комаров и мошки почти и не осталось. Правда, вместе с гнусом исчезли полёвки, но это тоже к лучшему. Тем более, что эта дрянь скоро всё равно откуда-нибудь набежит.
— А больше ничего не пропало из-за работы похмельного мага? — спросил я, останавливаясь у своей машины. — Девушки, например?
— Не, — староста махнул рукой. — Девки начали позже пропадать, когда комары уже вернулись, ай, зараза, — и он хлопнул себя по щеке, куда как раз сел один из кровососущих.
— Они не по одной в лес ходят, — я продолжал смотреть на старосту, лицо которого в стремительно надвигающихся сумерках было почти не видно. — Кто был с пропавшими девушками?
— Так, Дарина и Любашка, — староста почесал щёку, где только что раздавил комара. — Они-то и говорили про тень и всё остальное.
— Вы можете их завтра привести к нам? Я задам девушкам несколько вопросов, и мы сходим на место последнего исчезновения, — я открыл дверь машины, но садиться в неё не спешил, ожидая, что же ответит мне староста.
— Да, конечно, — закивал Яков. — Завтра утречком мы все явимся.
— Отлично. Спокойной ночи, Яков Егорович, — и я сел наконец в машину, чтобы перегнать её к дому Надежды.
Бергер вместе с хозяйкой ждали меня там же, где я их оставил — возле калитки. Выйдя из машины, я вытащил два чемодана и один из них протянул Сергею.
— Надежда, как вас по отчеству? — обратился я к задумчивой женщине.
— Не стоит, — она махнула рукой, — можете просто Надей называть. Пойдёмте уже в дом, а то бабка Марфа спать никак не уйдёт, всё на нас смотрит. А она старая уже, ежели сразу не уснёт, то полночи бессонницей мучиться будет.
— Какая заботливая соседка, — я улыбнулся. — Почему нас так, хм, странно встретили?
— Маслов не верит, что вы что-то найдёте. Он думал, что Данила Петрович сразу охотников пришлёт, — ответила Надя, заходя в дом.
— И на кого охотники будут охотиться? — спросил я, не сумев скрыть насмешку. — На чёрную тень?
— Вот уж не знаю, — мы прошли через просторную кухню и очутились в узком коридоре, из которого в комнаты вело три двери. — Вот, Андрей Михайлович, ваша комната, а вот эта — ваша, Сергей Владимирович, — она по очереди открыла две двери.
Остановившись на пороге своей комнаты, я посмотрел на Надю. Её лицо было всё таким же серьёзным, на вопросы она отвечала неохотно.
—
