Надя, не нужно нас ненавидеть, — тихо сказал я. — Мы ничего плохого вам не сделаем.
— Если бы я так думала, то не пустила бы вас на постой, — ответила она, отведя взгляд. — Располагайтесь. Удобства на улице, ужин я на кухне накрою. Баню завтра истоплю.
И она ушла на кухню, оставив нас с Бергером одних. Зайдя в большую уютную комнату, я опустил чемодан на пол и огляделся. Кровать, шкаф, стол и пара стульев. В общем-то, неплохо, если не считать удобств на улице. Проведя рукой по лицу, я чертыхнулся. Это тебе знак, Андрюша, чтобы ты побыстрее заканчивал дело. Я ведь сугубо урбанизированный житель, и для меня сортир на улице с дыркой в полу — это что-то из области средневековых пыток.
Перед тем как пойти ужинать, я всё-таки переоделся. Домашние брюки на простой резинке у Марка были, он же проповедовал простоту и возвращение к корням, или чего он там хотел добиться своей гречкой. Несколько футболок мне удалось купить в Дубровске, пока мы с Бергером ждали Филиппа. Повертев в руках пистолет, я с сожалением положил его прямо в кобуре на стол и только после этого направился на кухню.
Там меня ждало ещё одно потрясение в виде рукомойника. Моя руки, я уже представил, что вернусь домой хорошо так заросшим. Если бриться опасной бритвой я кое-как научился, то делать это без текущей из-под крана горячей воды — нет. М-да, вот так и рушатся образы крутых парней, не привыкших терпеть подобные неудобства.
Одно радовало, Бергер выглядел ничуть не лучше меня, особенно когда разглядывал огромными глазами рукомойник.
Ужин был простым, но сытным и вкусным. Надя подавала на стол, но с нами не садилась. Она суетилась у печки, когда я её окликнул.
— Садитесь с нами, вы же ничего ещё сами не ели, — сказал я, указывая на свободное место за столом.
— Откуда вы… — она нахмурилась, с подозрением глядя на меня.
— Надя, я сыщик, это моя работа — стараться замечать подобные вещи, — я снова указал на свободный стул. — Те кастрюли, откуда вы нам еду раскладывали, были нетронуты, а я очень сильно сомневаюсь, что вы готовите себе отдельно. Хотя… Вы же не проповедуете раздельное питание и не едите одну гречку на воде и без соли?
— Что? — она моргнула и так удивилась, что даже забыла о том, что должна нас бояться. — Кто ест одну гречку на воде без соли?
— Уже никто, — ответил я, задумчиво разглядывая женщину. — Садитесь, мне нужно задать вам несколько вопросов, а это неудобно делать, когда вы там, а я кушаю.
— О, — она слегка покраснела, хотя я вроде не сказал ничего такого, от чего можно было смутиться. — Ну раз вам неудобно меня спрашивать, — и она поставила на стол тарелку с борщом и села рядом со мной. Бергер смотрел на всё это внимательно, с лёгкой полуулыбкой, но пока не вмешивался. — Так, о чём вы хотели спросить?
— О пропавших девушках, это очевидно. Вы их знали?
— Это хоть и большая деревня, но все друг друга знают, — ответила Надя, глядя в тарелку. — Все три были хорошими девочками, красивыми и невинными.
— Такой тип очень любит почти вся нежить и нечисть, — перебил я её. — Тот маг, который с охотниками отмечал победу над верлиоком, ничего не натворил, кроме изгнания гнуса?
— Какой ма… — Надя запнулась, а потом стукнула себя по лбу ладошкой. — Точно, был маг, его тогда Данила Петрович прислал. И охотники были, да, они Лихо одноглазое тогда сумели упокоить, точно. — Она задумалась, а потом покачала головой. — Нет, маг здесь точно ни при чём. Он был раньше, чем девочки пропадать начали.
— Ну, хорошо, а что вы об их подружках скажете: Дарина и Любаша, если не ошибаюсь, — спросил я, накладывая себе рассыпчатой свежей картошки.
— Про Дарину ничего не скажу. У неё родители погибли не так давно, вот Агафья и забрала племяшку к себе. Не нашенская она, из другой губернии. Полгода уже здесь живёт, но ничего про неё сказать не могу. А вот Любаша, — и Надя покачала головой, а потом продолжила: — Если Тихон её не приструнит, то она ему точно внука в подоле скоро принесёт, вот помяните моё слово.
— Вот как, — задумчиво ответил я. Это была важная информация, я печёнкой чуял, но пока не знал, как её использовать. — А расскажите мне про Любашу чуть подробнее. Люблю, знаете ли, гадости про молоденьких девушек слушать, это так… освежает, — и я улыбнулся, глядя, как сверкнули голубые глаза нашей хозяйки. — Ну же, смелее, а я потом расскажу вам, как Бергер притворился раненым, чтобы его лечили прелестные девушки.
— Что? — Сергей от возмущения даже есть перестал.
— Вот видите, такое возмущение говорит только о том, что я прав, — добавил я заговорщицки. — Ну же, это деревня, здесь трудно что-то скрыть. И я всё равно узнаю, с кем путается Любаша и как часто она это делает. Просто мне лень этим заниматься, тем более что вы в курсе и можете мне рассказать.
— Ну, хорошо, вы правы, Андрей Михайлович, об этом уже все шепчутся, — вздохнула Надя и принялась рассказывать последние деревенские сплетни. Я же превратился в слух, сожалея только о том, что не догадался прихватить с собой блокнот.
Глава 11
Олег Дерешев вошёл в столовую своего маленького гарнизона и втянул носом воздух. Пахло восхитительно. Он улыбнулся и направился к дежурному по столовой, расставлявшему в это время принесённые с кухни бидоны с едой, чтобы начать выдачу через десять минут, когда в столовой начнут собираться бойцы для приёма пищи.
— Что сегодня на завтрак? — Дерешев заинтересованно посмотрел на открытый бидон с кашей и снова принюхался.
— Пшеничная каша, хлеб с маслом, сыр, колбаса на выбор и травяной чай, — отрапортовал дежурный. — Нас здесь хорошо кормят. Я сегодня спрашивал у кухарки, и она сказала, что мы едим то же самое, что она для хозяина и его гостей готовит.
— Ну вот, а Громов обещал нас одной гречкой кормить, чтобы мы не расслаблялись, — усмехнулся Дерешев.
— Зачем? — нахмурился дежурный.
— Он сказал, чтобы мы были злее
