в полдень — жеребьевка пар. Это святое. Все студенты обязаны явиться на главную площадь. Опоздавших дисквалифицируют и заставят мыть полы в столовой весь семестр.
— Полы в столовой — это еще не смертельно, — философски заметила я, потягиваясь.
— Там после еды такое месиво, что уборщики в обморок падают, — парировала Кира. — Так что давай, поднимай свою огненную задницу и готовься к позорищу или триумфу.
— Пар? — я насторожилась, ухватив главное слово. — Каких еще пар? Я ни с кем в паре не собираюсь. Я одиночка. Я волк-одиночка. Я...
— На первые два этапа турнира формируются пары из разных факультетов, — перебила Кира, ткнув меня свитком в лоб. — Огонь с Водой, Воздух с Землей, или наоборот. Жребий решает. Так исторически сложилось. Чтобы стихии учились взаимодействовать.
— И с кем я могу попасть в пару? — спросила я с растущим подозрением.
— С кем угодно, — Кира пожала плечами с таким видом, будто это было сущей мелочью. — Хоть с первокурсником, который еще не научился отличить магию от обычного пука, хоть с магистром, который старше самой Академии. Главное, чтобы стихии сочетались.
Я выдохнула. Ну, жребий так жребий. Авось пронесет. В конце концов, в этом мире уже было столько совпадений, что одно лишнее погоды не сделает.
Как же я ошибалась. Как же наивна была моя уставшая душа.
В полдень вся Академия собралась на главной площади. Я никогда не видела столько народу в одном месте — студенты всех факультетов в разноцветных мантиях толпились, как сельди в бочке. Преподаватели чинно восседали на балконах, попивая что-то из кубков и делая умные лица. В центре площади возвышался огромный магический шар, переливающийся всеми цветами радуги — именно ему предстояло вершить судьбы.
— Красиво, — шепнула я Кире, которая пристроилась рядом, чтобы ничего не пропустить.
— Это тебе не просто красиво, — отозвалась она. — Это артефакт древних магов. Говорят, он видит саму судьбу. Никто не может повлиять на его выбор. Абсолютно честный жребий.
— Дамы и господа! — провозгласил ректор Вейдер, выходя на возвышение. Его голос, усиленный магией, разнесся по всей площади. — Рад объявить начало ежегодного Турнира стихий! Правила традиционны: пары формируются случайно, победители получают призы, проигравшие — ценный опыт. Прошу всех соблюдать правила честной игры. Начинаем!
Шар засветился ярче, и на его гладкой поверхности побежали золотые буквы — имена счастливчиков, которым предстояло сражаться вместе.
— Первая пара: Даррен Огневски (огонь) и Мира Вуд (вода)! — объявил ректор. — Вторая: Кай Ветров (воздух) и Терра Камнева (земля)! Третья: Сайлас Молния (воздух) и Лилия Родник (вода)! Четвертая...
Шар вспыхнул особенно ярко, заставив всех зажмуриться. Когда я открыла глаза, то увидела свое имя, выведенное огненными буквами. Рядом с ним красовалось другое, от которого у меня внутри все похолодело и одновременно загорелось:
— Леди Эвелина Ашфорд (огонь) и... его высочество принц Теодор (воздух).
— Что?! — заорала я в голос, перекрывая гул толпы.
Вокруг зашумели, как улей, в который бросили камень. Кто-то ахал, кто-то смеялся, кто-то аплодировал, а одна девица с факультета Света даже упала в обморок — то ли от зависти, то ли от ужаса. Я обернулась и увидела Теодора, стоящего на балконе преподавателей. Он возвышался над толпой, как скала над морем, в своей черной форме, с идеальной осанкой и абсолютно непроницаемым лицом. Но в глазах плясали чертики. Самые настоящие, веселые, наглые чертики.
— Это подстава! — завопила я, тыча пальцем в шар с такой яростью, что на кончиках пальцев заплясали искры. — Он наверняка подкупил судей! Или сам шар! Или всех вместе! Это невозможно!
— Леди Ашфорд, — ректор Вейдер укоризненно покачал головой, и его длинная седая борода колыхнулась, как знамя. — Жеребьевка абсолютно честна. Шар не поддается влиянию. Это чистая случайность. Или, если хотите, воля судьбы.
— Случайность? — я задохнулась от возмущения. — Случайность, что я в паре с человеком, который...
Я запнулась, потому что не знала, как его назвать. Жених? Враг? Любовник? Ночной гость? Слишком много определений для одного принца.
— Который является вашим женихом? — любезно подсказал ректор. — Что может быть естественнее? Что может быть прекраснее? Жених и невеста сражаются плечом к плечу! Это войдет в историю! Примите свою судьбу, леди Ашфорд. И готовьтесь к турниру.
Я посмотрела на Теодора. Он спустился с балкона и теперь шел ко мне через толпу расступающихся студентов, как Моисей через море. Высокий, уверенный, в черной форме преподавателя, с этой своей дурацкой полуулыбкой, которая сводила меня с ума еще с ночи на балконе. Студенты шарахались в стороны, кто-то делал реверансы, кто-то просто пялился. А он шел и смотрел только на меня.
— Рад, что мы в паре, — сказал он, останавливаясь напротив. Между нами было сантиметров двадцать, не больше. — Будет весело.
— Я тебя убью, — прошипела я, глядя ему в глаза. — Честное слово, убью. Медленно и с удовольствием.
— На турнире нельзя убивать, — напомнил он, и его улыбка стала шире. — Только побеждать.
— Для тебя сделаю исключение. Принцам можно? Или у вас иммунитет?
Он рассмеялся. Впервые при всех. Впервые на публике. Громко, открыто, запрокинув голову. Студенты вокруг ахнули так, будто увидели второе пришествие. Кажется, принц Теодор вообще никогда не смеялся — ни во дворце, ни на приемах, ни даже в компании друзей. А тут стоял и ржал, как конь, глядя на свою бывшую невесту, которую сам же и уничтожил когда-то.
— Леди Ашфорд, — сказал он, отсмеявшись, и протянул руку. — Позвольте пригласить вас на первую тренировку. Завтра в шесть утра на боевой арене. Не опаздывайте. Буду наказывать лично.
Я смотрела на его руку — широкую ладонь, длинные пальцы, мозоли от меча — на его глаза, серые, как грозовое небо, на эту улыбку, от которой у меня подкашивались колени, и понимала, что пропала. Совсем пропала. Потому что даже злость на него была какой-то... сладкой. Пряной. Возбуждающей.
— Приду, — ответила я, игнорируя руку и гордо задрав подбородок. — Но если ты опоздаешь, я начну без тебя. И не жди пощады.
И ушла, чувствуя спиной его взгляд, прожигающий мой позвоночник до самого копчика. Кира семенила рядом и тихо ржала в кулак.
— Ты видела его лицо? — шептала она. — Он на тебя смотрит, как кот на сметану. А
