с ним физически, а ломал его изнутри, показывал ему смерть его родителей, снова и снова, искушал его видениями власти, предлагая ему стать владыкой всех народов Среднего мира. Злой дух насылал на него иллюзии, в которых его друзья и близкие предавали и убивали его. Но Алтан выстоял. Он цеплялся не за свою силу, не за свою гордость, а за простые, земные вещи. За воспоминание о том, как мать заплетала ему волосы. За то, как пахнет сосновая смола после дождя. За смех его друзей у костра, любовь к своему дому. Эта простая, человеческая любовь оказалась сильнее вечной Тьмы Эрлика.
Когда рассветные лучи коснулись скал, Алтан, измотанный, но не сломленный, провел свой ритуал. Он не пытался убить бессмертного бога, лишь сплел вокруг него паутину из воли, света и любви своего народа. Шаман заточил его, создал печать, которая привязала сущность Эрлика к Нижнему миру, не давая ему свободно проникать в Средний. И все это произошло здесь, на этом самом месте. У Скал Плачущей Верблюдицы.
Теперь, много лет спустя, круг замкнулся, враги снова встретились здесь. Но Алтан был уже не испуганным учеником, а мудрым мастером, а Эрлик, хоть и обрел плоть, был ранен и ослаблен. Алтан в очередной раз ударил в бубен, и земля под его ногами отозвалась гулким, низким гулом.
Битва началась без предупреждения, не было ни выкриков, ни угроз, только тишина, разорванная гулким, низким ударом бубна Алтана. Эрлик двинулся первым, он, словно тень, скользнул по земле, из-под его ног по камням поползли черные, как смола, щупальца, сотканные из чистой энергии Нижнего мира. Они несли с собой холод могил и шепот отчаяния. Но Алтан стоял неподвижно, как скала. Шаман не стал призывать силы леса, против такого врага грубая сила природы была бесполезна. Оружием вождя шаманского племени были знание, духи и артефакты, которые он собирал всю свою жизнь.
Алтан ударил в бубен снова, и от инструмента отделилась серебристая, мерцающая волна. Она ударилась о черные щупальца, и те с шипением отступили, словно кислота коснулась живой плоти.
— Твои старые трюки, шаман? — процедил Эрлик, и его лицо исказила гримаса ярости. — Думаешь, звук и свет могут остановить меня?
Владыка Нижнего мира взмахнул рукой, и воздух вокруг Алтана сгустился, превращаясь в десятки призрачных, воющих фигур — абаасы, призванных из самой глубокой преисподней. Они бросились на шамана со всех сторон, но Алтан даже не посмотрел на них. Он лишь сорвал со своей шеи амулет — коготь пещерного медведя, почерневший от времени.
— Хозяин Леса, брат мой, проснись! — крикнул он, и коготь в его руке вспыхнул ярким, зеленым светом. Из-за спины Алтана выросла гигантская, полупрозрачная фигура духа-медведя. Она была вдвое выше самого шамана, и ее глаза горели изумрудным огнем. Дух издал яростный, беззвучный рев и, взмахнув своими могучими призрачными лапами, разметал всю стаю абаасы, как осенние листья.
Эрлик отшатнулся, с нервной ухмылкой на лице.
— Ты привел с собой друзей? Нечестно!
— А я никогда не бываю один, — спокойно ответил Алтан. Он полез в свою поясную сумку и достал оттуда горсть чего-то, что блеснуло в свете заката. Это были не камни, а волчьи зубы, нанизанные на кожаный шнурок. Шаман бросил их на землю перед собой.
— Дети ветра, волки степей, гончие луны, я призываю к вам!
Зубы на земле задымились, и из дыма, один за другим, выскочили три огромных, призрачных волка с горящими желтыми глазами. Они не издавали ни звука, но их вид был устрашающим. Волки окружили Эрлика, отрезая ему пути к отступлению.
— Думаешь, эти блохастые шавки могут удержать меня? — рассмеялся злой дух, но смех его звучал неуверенно. Он был пойман, заперт между духом-медведем и стаей призрачных волков. А в центре стоял шаман, который не собирался давать ему передышки. И тогда Алтан достал свое главное оружие — он снова полез в свою сумку и вытащил небольшой, сверкающий предмет. Моржовый бивень, который весь, от основания до кончика, был покрыт тончайшей, искусной резьбой — рунами, знаками и символами. А в его острие были вставлены… иглы. Те самые тонкие, костяные иглы, которыми Кейта когда-то «пригвоздила» оболочку Эрлика. Но эти отличались, они светились изнутри слабым, голубоватым светом.
— Что это? — прошипел Эрлик, в его голосе впервые прозвучал неподдельный страх. Он узнал эти иглы. И он понимал, что уж старый шаман найдет им более эффективное применение, нежели его дочь.
— Моя кыыс очень талантлива, — словно прочитав мысли оппонента, ответил Алтан. — Она инстинктивно нашла твое слабое место. Твою привязанность к физической оболочке, какой бы она ни была. Но она не знала, что твое тело — не единое целое, а «сшито» из множества частей. А я об этом прекрасно знаю. — он поднял бивень, направляя его на Эрлика. — Твоя сила — в умении распадаться и собираться заново, но это же и твоя слабость. Потому что, чтобы удерживать столько чужих частей вместе, тебе нужна постоянная подпитка и связь. Между твоей истинной сутью и этой куклой. И я знаю, как эту связь разорвать.
Алтан начал медленно, нараспев, читать заклинание на древнем языке, и иглы в бивне начали вибрировать, издавая тонкий, высокий звук, от которого у Эрлика, казалось, начала трескаться голова. Голубое свечение игл стало ярче.
— Ты думал, я заточил тебя в Нижнем мире? — продолжал Алтан, не прерывая заклинания. — О нет, я не такой сильный. Я лишь привязал тебя, наложил на твою душу печать, которая не давала ей полностью слиться ни с одним из миров. — свет от игл стал почти ослепительным. — И эти иглы не просто блокируют энергетические потоки. Они настроены на твою личную частоту, на твою боль, твою связь с этим телом. И сейчас… я ее оборву.
Эрлик понял — это была идеальная ловушка. Он не мог распасться на части, потому что призрачные волки тут же разорвали бы его нематериальную сущность. Он не мог атаковать, потому что дух-медведь блокировал любую его магию. Всемогущий бог был так нелепо пойман. Опять.
— НЕТ! — взревел Эрлик, и его прекрасное лицо начало искажаться, проступая чертами сотен разных лиц, из которых было соткано его тело. Но было поздно. Алтан закончил заклинание и с силой метнул бивень, который исчез и в то же мгновение появился прямо перед грудью Эрлика. Иглы, как живые, вылетели из артефакта и вонзились в тело демона в ключевых точках. Раздался нечеловеческий, полный агонии вопль, от которого, казалось, раскололось само небо. Тело Эрлика затряслось в конвульсиях. Из ран, оставленных иглами, хлынула не
