почувствовав резкий всплеск темной энергии, обернулась. Но было поздно. Бату был уже рядом, но он не пытался ее убить. Воин сделал быстрый, точный выпад и полоснул Кейту по плечу. Девушка вскрикнула от острой, обжигающей боли и отскочила назад. Кровь выступила на лезвии черного кинжала. Бату посмотрел на клинок, на котором сверкали алые капли, и на его лице появилась торжествующая, безумная улыбка.
— Попалась, — сквозь зубы процедил он. Бату проиграл битву, но он получил то, за чем на самом деле пришел. То, что приказал ему достать его господин. Клинок, омытый кровью Дитя Тэнгри. Кейта стояла, зажимая раненое плечо, и с ужасом смотрела на Бату. Кровь текла сквозь ее пальцы, горячая и липкая. Она понимала, что произошло нечто ужасное, но не до конца осознавала, что именно.
Добившийся своего Бату окончательно ослабел. Боль от ментального удара и физических ран навалилась на степного воина с новой силой — он пошатнулся и тяжело рухнул на одно колено, тяжело дыша. Сын степного хана поднял черный кинжал, так, чтобы его мог видеть невидимый наблюдатель.
— Я добыл… что ты просил, — прохрипел воин, и его голос был полон рабской преданности. В нескольких шагах от него воздух замерцал и сгустился — из пустоты, словно шагнув из-за невидимой завесы, материализовался Эрлик. Он был все в том же облике светловолосого юноши, и на его лице играла удовлетворенная улыбка. Но за этой маской самодовольства Кейта, чье восприятие сейчас было обострено до предела, увидела то, чего не могли видеть другие. Его образ слегка подрагивал, как марево над раскаленной землей, а в светло-серых глазах на мгновение промелькнула тень боли.
Удар шаманов все-таки достиг его. Злой дух был ослаблен, хоть он и пытался это скрыть, но его сущность была ранена. Эрлик небрежно подошел к своему павшему слуге и, не говоря ни слова, забрал из его трясущихся рук обсидиановый клинок. Он с почти нескрываемым наслаждением посмотрел на капли крови Кейты, сверкающие на черном лезвии.
— Неплохая работа, малыш, — скучающе бросил он Бату, даже не взглянув на него. — Можешь быть свободен.
Затем Владыка Нижнего мира поднял свой самодовольный взгляд на Кейту.
— Ну что, дитя Тэнгри? Думала, твоя маленькая хитрость сработает? — он медленно пошел в ее сторону, поигрывая кинжалом в руке. — Ты лишь сделала все именно так, как я того и хотел. Я знал, что ты так просто не сдашься, будешь драться, подключишь своих стариков. Да, эти пройдохи причинили мне… легкое неудобство, — злой дух с кривой ухмылкой провел пальцами по плечу, словно стряхивая с себя невидимую пыль. — Но за это время мой юный друг получил то, что было нужно.
Эрлик с нежностью, как на величайшее сокровище, посмотрел на кинжал.
— Этот клинок выкован из застывшей слезы Первой Тени. Он сам по себе — мощный артефакт. Но ему не хватало катализатора, чего-то, что могло бы направить его силу против самой Жизни. — светловолосый юноша снова посмотрел на Кейту, в его глазах зажегся огонь триумфа. — И тут, как нельзя кстати, пришлась твоя кровь. Кровь божественной искры. Омытый ею, этот кинжал теперь способен не просто ранить, он способен уничтожить бога. Высосать всю силу из самого источника. Из твоей дорогой матушки.
Кейта стиснула зубы. Вся эта битва была лишь прикрытием для одной-единственной цели. Получить ключ к убийству Тэнгри! Оружие, которое было способно забрать все силы и практически уничтожить Великую Мать, теперь было в руках у Тьмы. И виной тому была она, ее легкомыслие и отсутствии вариативности выбранной стратегии. Отчаяние накрыло девушку с головой. Она проиграла так, как даже не могла себе представить. Предводительница лесного племени не просто не смогла защитить свой мир, а сама, собственными руками, отдала врагу оружие для его уничтожения. Рана на плече Кейты горела огнем, но эта боль была ничем по сравнению с ледяным холодом отчаяния, сковавшим ее душу. Девушка была слишком слаба, чтобы сражаться дальше, она потратила почти все свои духовные силы на призыв и управление мощью леса. А Эрлик торжествовал, наслаждался этим моментом, смаковал его, как редкое вино. Он видел отчаяние дитя Тэнгри, видел ее бессилие. Это был его триумф. Владыка Нижнего мира поднял черный кинжал к серому, безразличному небу.
— Ты слышишь меня, Великая Мать⁈ — закричал он, и его голос, усиленный магией, прогремел, как раскат грома, заставив содрогнуться сами скалы. — Ты видишь это? Твоя драгоценная искорка проиграла! Оружие, что положит конец твоему скучному правлению, уже у меня в руках! — Эрлик повернулся к Кейте, и его глаза горели безумным огнем. — Хватит прятаться за спинами своих детей, выходи! Я, Эрлик-хан, Владыка Нижнего мира, вызываю тебя на поединок! Один на один! Богиня против бога!
Злой дух в обличие светловолосого юноши снова обратил свой взор к небу.
— Явись передо мной, или я на твоих глазах, медленно и мучительно, выпью душу твоего последнего дитя этим самым клинком! Заставлю тебя смотреть, как гаснет твоя последняя искра!
Казалось, мир ответил на его вызов. Земля задрожала — сначала едва заметно, а потом все сильнее и сильнее, заставляя камни скатываться со склонов скал. Небо, до этого серое и бесцветное, в один миг затянулось густыми, клубящимися тучами. Поднялся ураганный ветер, который с воем закружился по лощине, поднимая в воздух пыль и мелкие камни. Засверкали молнии, но они не били в землю, а змеились между тучами, создавая в небе причудливую, пугающую паутину. Эрлик самодовольно улыбался. Он был уверен — она идет, Великая Мать Тэнгри приняла его вызов. Но появился вовсе не тот, кого он ожидал.
На горизонте, там, где степь встречалась с небом, начал сгущаться туман. Плотный, белый, как молоко. Он клубился, рос, надвигался с неестественной скоростью. И из этого тумана, как из-за занавеса, выступила одинокая фигура. Это был человек — высокий, широкоплечий, с длинными, развевающимися на ветру волосами, тронутыми сединой. На нем было полное ритуальное облачение верховного шамана, а в руке он сжимал большой бубен, расписанный знаками трех миров. Кейта смотрела на мужчину, и ее сердце, которое, казалось, уже окончательно умерло, пропустило удар, а затем забилось с бешеной силой. Она узнала эту осанку, эту походку, несокрушимую, спокойную силу, что исходила от него. Это был не дух и не видение — живой, настоящий человек. Тот, кого она так давно хотела видеть и которого она так боялась считать потерянным навсегда.
— Папа?.. — едва слышно прошептала Кейта, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули из ее глаз. Это был вождь шаманского племени собственной
