персоной, тойон Алтан. Его появление спутало Эрлику все карты. Такого в его грандиозном плане точно не было! Злой дух избавился от этого шамана, выбросил его душу в бесконечный поток Междумирья, обрекая на вечное забвение. Его древний враг, единственный смертный, кто когда-либо побеждал его, тот, кого он так отчаянно пытался запечатать так же, как тот запечатал его много лет назад, снова стоял обеими ногами на землях Среднего мира. Живой и полный силы.
Самодовольная улыбка сползла с лица Эрлика, сменившись выражением холодного, недоверчивого бешенства. Но Кейта не видела его, в этот момент для удаганки не существовало никого, кроме человека, который шел к ней сквозь постепенно затихающий ураган.
— Папа!
Девушка бросилась ему навстречу, спотыкаясь, хромая от бессилия, не чувствуя боли. Кейта бежала, и слезы застилали ей глаза. Тойон шел ей навстречу, его шаги были уверенными, а в глазах, которые Кейта страшилась больше никогда не увидеть, горел знакомый мудрый свет. Они встретились посреди лощины — юная шаманка вцепилась в мужчину, уткнувшись лицом в его пропахшую дымом и травами одежду, и зарыдала в голос. Впервые за долгое время она позволила себе быть не предводительницей, не богиней, не воительницей, а просто дочерью, нашедшей своего любимого отца. Алтан крепко обнял ее, большая, мозолистая рука гладила девушку по волосам.
— Тихо, кыыс, — его голос, глубокий и родной, был сейчас самым прекрасным звуком во вселенной. — Тихо, мой медвежонок. Все хорошо, я здесь.
Алтан держал Кейту в своих объятиях несколько мгновений, давая ей выплакаться, почувствовать, что она снова не одна, что ее стена и опора снова рядом. Затем верховный шаман мягко отстранил девушку и внимательно посмотрел ей в лицо, вытирая слезы с щек.
— Ты ранена, — нахмурившись, произнес Алтан, увидев кровь на ее плече. В его голосе прозвучали стальные нотки.
— Это пустяки, — отмахнулась Кейта, улыбка на ее лице сменилась удивлением. — Но ты… как ты вернулся? Эрлик сказал, что твоя душа потеряна навсегда…
— Что ж, не стану спорить, он почти преуспел, — серьезно ответил Алтан. Его взгляд переместился на упомянутого духа, который стоял поодаль, наблюдая за их сценой воссоединения с нескрываемой ненавистью. — Мой кут действительно был выброшен в поток. Но Эрлик забыл одно — моя душа связана не только с телом, она связана и с тобой. Твой зов, доченька… твое пробуждение, оно было как маяк во тьме. Эта сила дотянулась до меня, дала точку опоры, нить, ухватившись за которую я смог найти дорогу назад. Ты спасла меня, кыыс. Сама того не зная.
Алтан посмотрел на Кейту с такой гордостью и любовью, что у девушки снова перехватило дыхание. А затем его лицо вмиг стало суровым.
— Я все видел, шел за твоим духом с самого момента возвращения. Видел твой поединок, твой план, твою смелость. Ты стала настоящей предводительницей, дочь моя. Я горжусь тобой.
Эта простая похвала от него, от ее отца и наставника, сейчас значила для Кейты больше, чем все божественные откровения вместе взятые.
— Но теперь, — сказал Алтан, и его рука легла на бубен, висевший на поясе, — позволь мне закончить битву. Это мой долг. Старый и неоплаченный долг.
Верховный шаман повернулся, чтобы встать между Кейтой и Эрликом. Теплая встреча отца и дочери была окончена.
— Нет! — воскликнула удаганка, тут же вставая рядом с Алтаном. — Мы будем биться вместе!
— Это не твоя битва, медвежонок. — отец посмотрел на Кейту и ласково, тепло улыбнулся. В этой улыбке было столько любви и уверенности, что весь ее боевой настрой на мгновение угас. — Ты сейчас должна быть в другом месте, — продолжил Алтан тихо, чтобы слышала только она. — И ты знаешь, в каком.
Кейта замерла. Девушка поняла верховного шамана без слов, но… «Он знает! Знает о пророчестве, об Инсине!» Ее сердце пронзила новая волна тревоги. Пока Кейта была здесь, он там, на севере, готовился шагнуть в пропасть ради нее.
— Но я не могу… — прошептала удаганка, неуверенно хватаясь пальчиками за рукав отца. — Бросить тебя здесь. Одного, с ним.
Алтан, словно предупреждая ее беспокойство, положил свою тяжелую руку ей на плечо.
— Он ранен, — сказал верховный шаман, кивнув в сторону Эрлика. — Ваш ментальный удар ослабил его, очень сильно, я это чувствую. Конечно, этот негодяй сейчас все равно силен, но уже не всемогущ. — он посмотрел в глаза Кейты, в этом взгляде была несокрушимая мощь. — Я уже побеждал его однажды, когда был слабее, чем сейчас, а он был на пике своей силы. Поверь мне, кыыс, в этой битве я уж точно не проиграю. А теперь иди. — Алтан легонько подтолкнул ее. — Твой путь — там, мой — здесь. Иди, защити Сына Степи. Он нам еще понадобится.
Кейта на мгновение заколебалась, услышав сказанное отцом. Но времени на вопросы, и уж тем более, на пререкания, не было ни у нее, ни у него. Удаганка доверяла своему наставнику. Больше, чем кому-либо в мире. Кейта в последний раз крепко обняла его.
— Возвращайся домой, в наш айыл, — только и смогла прошептать она.
— Непременно, — ответил Алтан. Девушка развернулась и, не оглядываясь, со всех ног побежала в лес, в ту сторону, где оставила коня Арбана.
— Стоять! — взревел Эрлик, поняв, что терять время нельзя — его главная добыча ускользает из рук. Он метнул в ее сторону сгусток черной энергии, но Алтан, шагнув в сторону, с легкостью пресек его атаку, ударив в сгусток своим бубном. Тьма с шипением рассеялась.
— Твоя битва — со мной, — сказал Алтан, его голос был спокоен, как тихая река перед бурей. Верховный шаман встал напротив Эрлика, и двое древних врагов сошлись взглядами посреди залитой закатным светом лощины. — Ну что, Владыка Нижнего мира, — сказал мужчина, медленно начиная бить в бубен, словно задавая ритм грядущей битве. — Наша незаконченная партия, стало быть, снова продолжится. И снова в этом легендарном месте.
Много зим назад оно выглядело иначе. Скалы были те же, но мир был моложе, зеленее. И страх был гуще. Юный шаман, почти еще мальчишка, стоял на этом самом месте, и его сердце колотилось, как пойманная в силки птица. Это был Алтан. Еще не верховный тойон, не отец, а просто ученик бубна, самый сильный в своем поколении.
Перед ним, так же, как и сейчас, стоял Эрлик. Но тогда он был на пике своей мощи. Он только что уничтожил его наставника, великого шамана, и упивался своей победой, терзая айыл мором и кошмарами. Молодой Алтан был последней надеждой своего народа. Он помнил ту битву, что длилась целую ночь. Эрлик не сражался
