class="p1">— Сил тебе, Кейта-хотун, — только и сказал он, в его голосе было безграничное уважение. — И чести.
Девушка взяла саблю, одним движением вскочила на коня. Она в последний раз оглядела свой дом, своих друзей, свой народ, за который была готова даже отправиться на сражение, из которого можно было уже и не вернуться.
— Оставайтесь на страже айыла, — сказала Кейта, искренне улыбнувшись. — А я обязательно защищу наш дом. Ведь отцу нужно место, куда возвращаться.
Глава 7
Ожившее воспоминание
Конь нес Кейту навстречу опускающемуся солнцу. Его лучи, пробиваясь сквозь стволы деревьев, окрашивали все вокруг в кроваво-золотые тона. Воздух становился холоднее, а тени — длиннее. Стук лошадиных копыт отбивал в голове шаманки тревожный ритм. Она прибыла на место встречи, когда солнце уже коснулось верхушек дальних гор. Скалы Плачущей Верблюдицы, казалось, плакали не слезами, а кровью, залитые лучами заката. Здесь, в этой каменистой лощине, все выглядело так же, как и в день их первой встречи с Инсином. Только теперь вместо любопытства и неосознанного притяжения в воздухе висели тревога и предчувствие трагичного финала. Кейта спешилась, отпустив коня Арбана пастись на редких клочках травы. Девушка была абсолютно одна. Тишина давила, и каждый шорох, каждый порыв ветра заставлял ее вздрагивать. Удаганка встала в центре лощины, сжимая в руке тяжелую саблю воина Белого Сокола, и ждала удара с любой стороны. Ждала появления своего палача.
Время тянулось, как густая смола, минуты превращались в вечность. И в этой звенящей тишине, мысли Кейты, как бы она ни старалась их отогнать, снова вернулись к Инсину. Долетел ли до него слух о нападении степного войска на шаманский айыл? О ее возвращении? Это бы предупредило его глупое намерение отправиться в Нижний мир. Знает ли Инсин, что Кейта в одиночку отправилась на битву с его братом? Битву, из которой девушка может и не вернуться… Лесная шаманка пыталась представить лицо степного воина, когда он узнает. Что он испытает? Боль, гнев? Бессилие? Возможно, Инсин попытался бы остановить их обоих. Но север был слишком далеко, он не успеет. И, может, это и к лучшему.
«Один из них должен умереть, чтобы другой мог жить». Неужели все это время речь в пророчестве шла о ней? Неужели гибель Кейты — это та цена, которую нужно заплатить, чтобы Инсин смог исполнить вторую часть пророчества? «Предать свой род, чтобы спасти свой народ». Может, ее гибель от рук одержимого брата станет той последней каплей, что заставит степного воина окончательно порвать со своим прошлым и возглавить борьбу? Эта мысль принесла Кейте странное, горькое утешение. Если ее смерть будет не напрасной, если она даст ему, им всем, хоть какой-то шанс…
На гребне скалы появилась темная фигура. А за ней — еще одна, и еще. Это был Бату и его десяток телохранителей. Заприметив их, Кейта тут же вернулась из своих мыслей в реальность. Сердце девушки предательски застучало, а брови гневно нависли над переносицей.
— Лжец, — прошипела угаданка, ее голос эхом отразился от скал. — Обещал ведь прийти один!
Бату негромко рассмеялся, спускаясь в лощину. Его люди остались наверху, наблюдая за происходящим, как стая грифов.
— А ты действительно поверила, что я буду соблюдать какие-то условности с лесной ведьмой? — сказал он, подходя ближе. Его раненая рука была грубо перевязана, а на лице играла предвкушающая улыбка. — Не беспокойся, они просто зрители. Чтобы потом рассказать орде о моем великом триумфе. Бой, как и договаривались, пройдет один на один.
Старший сын хана остановился в нескольких шагах от Кейты, вытаскивая из ножен свою изогнутую саблю.
— Что же, Дочь Леса? Готова стать частью этой земли?
— Я всегда была ее частью, степной шакал, — холодно ответила лесная шаманка, поднимая свое тяжелое оружие. — Это ты здесь чужой. Незваный гость, которому пора уже и честь знать.
— Красноречиво, — хмыкнул Бату, потирая подбородок. — Посмотрим, как ты запоешь, когда моя сталь коснется твоего горла.
Не дожидаясь реакции девушки, степной воин бросился на нее. Их мечи сошлись с оглушительным звоном, высекая искры в сгущающихся сумерках. Бату был силен, невероятно силен. Каждый его удар был полон такой ярости и мощи, что Кейте приходилось вкладывать все свои силы, чтобы его отразить. Но она не просто защищалась, а вела свою игру. Девушка уклонялась, отступала, заманивала его все дальше от скал, в самый центр лощины. Кейта выигрывала время, изматывая противника, заставляя его ярость работать против него самого.
— Что такое, ведьма? Устала? — рычал Бату, нанося очередной удар. — Лесные духи тебе здесь не помогут!
В этот момент Кейта поняла, что пора. Удаганка сделала глубокий вдох. «Сейчас!» — мысленно прокричала она, и этот крик, полный ее воли, долетел до ее айыла. В этот же миг Бату замер. Его тело выгнулось дугой, воин издал нечеловеческий, полный муки вопль. Глаза закатились, из рта и носа потекла черная, густая кровь. Бату выронил саблю и схватился за голову, словно ее разрывали изнутри. Удар шаманов достиг своей цели! Кейта не стала медлить — но она не бросилась добивать эту безвольную марионетку. Вместо этого девушка развернулась и побежала к скалам. Туда, где стояли телохранители Бату. Те опешили от такого маневра — они видели, как их предводитель корчится в агонии, а лесная ведьма бежит прямо на них.
— Убить ее! — прохрипел один из них, и нукеры, выхватив луки, начали осыпать Кейту стрелами. Но к тому моменту удаганка уже была у подножия скал. Она вскинула руки вверх, словно рисуя в воздухе какие-то символы.
'О, иччи скал, чей древний лик
Хранит и холод, и огонь,
Придите в зове ветра струн
И напоите камни силой вновь!'
И скалы ожили — камни, большие и маленькие, посыпались сверху, создавая смертоносную лавину. Они обрушивались на нукеров, сметая их, как щепки. Те, кто уцелел, в ужасе отступили. Кейта создала хаос, отвлекая тем самым всех. Бату же, тем временем, начал приходить в себя. Ментальный удар был силен, но краток, а Эрлик внутри него был ранен, но не побежден. Степной воин, шатаясь, поднялся. Он увидел, как его люди отступают, увидел, как Кейта стоит у скал, тяжело дыша. И он понял, что в очередной раз проигрывает. Эта мысль заставила собрать его все оставшиеся силы в кулак. Пока все внимание было приковано к камнепаду, Бату, хромая, бросился к девушке со спины. Из-за пояса он выхватил короткий ритуальный кинжал с лезвием из черного обсидиана. Нечто похожее Кейта видела и в своем видении, на наконечнике стрелы Инсина.
Удаганка,
