практике вариант оказался отвергнут — Корвус был трезв, как стеклышко разбитой бутылки. И как эта самая бутылка прямо на глазах истекал красным…
И явно не вином!
— Не вздумай умирать, я еще не успела тебе как следует напакостить! — выпалила я, падая на колени и с кряхтением переваливая бесчувственное зато такое тяжеленное тело светлого на бок.
Едва моя рука задела плечо, как Корвус конвульсивно выгнулся и застонал. Глухо. Сквозь стиснутые от боли зубы. Явно не желаю показывать, как ему хреново, но на меня эта показательная храбрость произвела обратный эффект.
Я запаниковала.
— Николас!!! Живо сюда, — заорала я, одним мощным рывком открывая от юбки полосу ткани и прижимая к кровоточащему плечу.
В доме что-то разбилось, хлопнули двери, и на крыльце возник перепуганный ученик с зажженным фонарем в вытянутой руке. Разглядев, что за забором творится нечто странное, он бегом пересек участок и выскочил к нам.
Пока Николас хмурил брови и пытался вникнуть в случившееся без дополнительных разъяснений, с неба спикировала табличка.
Черный ворон камнем упал возле колдуна. От падения кусочек с хвоста птички откололся и отлетел в траву, где и сгинул на веки вечные, но птица с наклонностями клептомана даже не обратила на это внимания.
В два коротких прыжка ворон пересек небольшое расстояние до цели и окутался золотистым светом. Под грустное «Саманта прекрасна!» заключенная в нем магия оставила свою оболочку и поспешила вернуться к хозяину.
Я ошарашенно уставилась на Корвуса, только что бессознательно впитавшего собственную магию.
Обычно только вредные ведьмаки и ведьмы не видели ничего зазорного в том, чтобы забрать из заклинания свою или чужую магию. Я относилась к этому, как к разумной экономии сил — зачем разбазаривать искры, если можно вернуть их в свой магический резерв?
Но светлый ковен считал иначе.
Нас заклеймили жадинами, а после у светлых даже появилось негласное правило никогда не брать отработанную магию. Еще и оправдание для запрета такое смешное придумали, мол у искры появляется тяжелая аура, которая вредит светлому свету, что живет в каждом благородном колдуне и прекрасной сердцем колдунье.
Бред короче, но ему неукоснительно следовали все встреченные мною представители светлой стороны магии.
Вот только сейчас раненное тело Корвуса Кея чихать хотело на запрет родного ковена, на «тяжелую ауру» и жадно тянуло всю доступную для спасения магию.
Это подтверждал и замок на калитке соседа. Засветившись, как несколько минут назад ворон, он тихо щелкнул, открывая калитку, а магия полетел к Корвусу.
— Наставница, вы прибили ведьмака? — сделал неверный вывод Николас, в благоговейном ужасе поглядывая на залитое кровью тело, впитавшее еще одно заклинание.
— Глупости не говори! — возмутилась я, задетая в самых черных чувствах, оглянулась на безжизненный особняк по соседству и решила:
— Его надо как-то затащить в дом.
— Зачем? — возмутился Николас. — Я ж ведь только на днях полы помыл! А кровь знаете, как плохо оттирается от досок. Особенно артериальная.
Я подавила неожиданное желание уточнить, где это мой верный ученик подрабатывал, раз узнал такие тонкости, но решительно отогнала эту мысль и сосредоточилась на спасении Корвуса.
— Да не в наш, дурень, — рявкнула я, фиксируя повязку на ране простеньким заклинанием приклеивания. — Отнесем его в дом. В его дом. Там полно заклинаний, которые он сможет впитать и восстановиться до нужного уровня, чтобы запустить магическую регенерацию.
«Заодно и ловушки разрядим, и на разведку в стан врага сходим», — мысленно добавила я, но Николаса эта аргументация не вразумила.
— Но он же… ведьмак! — выпалил мальчишка. — Черный маг и все такое.
Пришлось поднять голову и строго глянуть в лицо пацана.
— Ты светлый добрый или кто?
«Светлый добрый или кто» сглотнул, воровато оглянулся и присел на корточки рядом.
— Госпожа колдунья, я конечно понимаю, что долг каждого светлого помогать всем страждущим, но не выходцам же из тьмы! — прошипел он голосом заговорщика, отказывающегося обносить дом милой старушки. — И я почти уверен, что в кодексе ковена есть даже отдельная строка о том, что темные в спасении не нуждаются. Значит ничто не мешает нам оставить человека в покое и пойти поужинать. Глядите какой он! — Резкий взмах в сторону распростертого на земле Корвуса. — Сразу видно, что живучий. И гордый. Такой точно справится без нас.
Я просто выразительно посмотрела на маленького светлого засранца с двойными стандартами. Перстень просто чутка нагрелся. Черная искра просто случайно укусила пацана за зад.
— Ай! — подпрыгнул Николас, обиженно потирая пострадавшее место, которым по всей видимости думал пару минут назад.
— Чтобы больше я от тебя подобного не слышала, — сухо припечатала я и вернулась к раненому Корвусу Кею.
После двух впитанных заклинаний тот перестал фонтанировать кровью из пробитого плеча, но фонтанировать энергией почему-то не спешил. Не спешил он и приходить в себя, что существенно усугубляло мой план по спасению.
Оценив размеры и, что самое важное, вес больного, я пришла к выводу, что слабая женщина (пусть даже она и черная ведьма в хрен знает каком поколении) с хилым подростком вряд ли дотащат крупного мужика даже до соседней калитки.
— Вдвоем мы его не дотащим, — вынуждена была признать я очевидное, поднялась и скомандовала:
— Николас, оставь фонарь, сбегай к крыльцу и принеси мою метлу.
Светлый ученик неодобрительно вздохнул, но просьбу выполнил.
В четыре руки мы кое как подпихнули под Корвуса черенок. По правилам воздушного движения водитель обязан был сидеть на более устойчивой части, то есть на пышной метелочке из мягких прутиков, амортизирующих полет. Но Корвус был без сознания, возмущаться и в голос орать от боли в паху не мог, поэтому мы с Николасом просто продолжили транспортировку. Я молча, Николас — с нескрываемым злорадством.
Метла медленно заворочалась и начала подъем. Оторвалась от земли, играючи взяла двадцатисантиметровую высоту и… Корвус Кей свалил на бок.
— Да твою ж! — не выдержала я, вновь переваливая пострадавшего. — Николас, хватай его с другой стороны, будем фиксировать.
Ученик послушно обошел метлу, присел и закинул руку колдуна себе на плечо. Я повторила маневр, и скомандовала метле медленно подняться. Та послушно выполнила приказ и зависла на уровне моей талии.
Пыхтя и потея, мы кое — как потащили колдуна в нужную сторону.
И сразу скажу — пациент из светлого вышел на редкость отвратительный! И это говорю вам я, черная ведьма, которая не гнушается использовать в зельях мочевой пузырь, глазное яблоко, слизь и еще теплые потроха.
Ноги в розовых туфельках сорок-какого-то размера скребли мысами землю, цеплялись за траву, камни и все норовили случайно пнуть кого-то из нас. Верхняя половина колдуна тоже отказывалась быть
