class="p1">Но легко сказать «спрятать» и очень сложно даже приподнять эту неподъемную хреновину!
Голодным коршуном покружив вокруг сомнительного «клада», я смирилась с мыслью, что не смогу затащить его в подвал и решила спрятать на самом видном месте, то есть в углу кухни.
А что такого?
Подложу подушку на крышку, сверху застелю все это дело веселеньким покрывалом в василек и черепок и буду активно делать вид, что это у меня такой оригинальный диванчик. В Доротивилле самоубийц критиковать дизайнерские решения черной ведьмы нет, колдун в дом не попадет, а в случае детальной проверки ковена сундук обнаружат хоть в подвале, хоть на чердаке, хоть в пентаграмме демона.
Кивнув своим мыслям, я решительно сбегала за половичком из прихожей, подстелила его под ножки сундука, чтобы не оставить отвратительных царапин на досках пола, и уперлась ладонями в шершавый бок.
— Ну погнали! — объявила я тишине на кухне, уперлась пятками в пол и принялась толкать находку в угол.
Половичок моментально смялся в забавную гармошку, ножки с громким протестующим скрежетом поползли по полу, уперлись в едва заметную щель между половицами и намертво встряли. Ругаясь и пыхтя, я оббежала противный сундук, подергала, приподняла, поправила половичок и вернулась в исходную позицию.
Толчок. Скрежет. Мое сосредоточенное сопение. И ножки, теперь уже задние, тоже застряли в щели!
— Зараза! — ругнулась я, в сердцах ударяя по крышке.
Именно этот момент для своего эффектного появления в моей жизни решила выбрать вчерашняя несостоявшаяся самоубийца и нынешняя помощница.
— Доброе утро, госпожа Блэк, — радостно поздоровалась она через открытое окошко. — Как ваше настроение? Перестановку затеяли? Кстати, как поживает ваша магическая книга? Не сильно прожгла мое покрывало?
Гримуар возмущенно забился в ящике кухонного комода, демонстрируя, что поживает ужасно и вообще всерьез подумывает о смене этой бессердечной хозяйки на кого-то более покладистого.
Я распрямилась, утерла рукавом вспотевший от натуги лоб и посмотрела на занявшую почти всю ширину оконного проема девушку.
Розетта продолжала эксперименты в одежде, подбирая забавные наряды с необычными принтами и «вырви глаз» расцветками. Сегодня на ней была шляпка-бабочка с короткой черной вуалью, кружевные перчатки и нежно-лиловый сарафан на широких лямках, обшитый крохотными бабочками.
А еще будущая ведьма лучилась восторгом и прямо-таки подпрыгивала от переполнявшей ее энергии.
— Ой, а что я вам сейчас расскажу, госпожа ведьма! Вы просто упадете!
Но я падать от новостей наотрез отказалась и вместо этого потребовала Розетту зайти в дом и прийти мне на помощь. Уж вдвоем-то мне эту бандуру точно допихаем до угла. Ведьмы мы или кто?!
Отворив входную дверь Розетта ярким пятном пробежала коридорчик и вплыла на кухню.
— Вот вы дома сидите и не знаете, что вчера в городе случалось! — с порога заявила она.
Мимоходом глянула на сундук, эффектным движением бедра подпихнула его в нужную сторону, ножкой в синей туфле подровняла, чтобы встал ровнее, и все это не прекращая болтать.
— Госпожа ведьма, скажите же, что это ваших рук дело! Скажите, что это вы вчера ночью пустили тех быков по главной улице. Это было так весело, клянусь, ничего более забавного в жизни не видела.
— А поподробнее, — осторожно попросила я, не желая полностью присваивать себе все заслуги и соответственно нагоняй от проказы близнецов.
Розетта всплеснула руками, радостно улыбнулась и принялась в красках живописать вчерашнее происшествие.
Оказывается, что стоило мне забрать гримуар и улететь, как со стороны городской площади донеслось немузыкальное подвывание.
— Я-то конечно окошко открыла, высунулась, чтобы поглазеть, — с трудом сдерживая смех рассказывала девушка. — Смотрю, а там Федька, ну тот что сын купца, решил признаться в любви дочке мэра. Купил букет, принес огромную трубу и как давай орать в нее под окнами мэрии.
— Погоди, почему под окнами мэрии? — поразилась я такой алогичности чужого поступка. — Он же в любви дочери признавался, а не лично мэру Гудворду.
— В тот-то и дело, что ей он серенаду спел под окнами еще вчера. Говорят, что перебудил в процессе половину улицы и переполошил всех собак. Дочка прониклась, а вот господин Гудворд — не очень. Он аж в пижаме на улицу выскочил, чтобы его, мерзавца такого, прогнать.
Со слов тихо подхихикивающей Розетты предприимчивый юноша решил не отчаиваться и за день сочинил новую серенаду, где перечислил все свои самые положительные качества и подробно описал то, как хорошо рядом с ним заживет единственная кровиночка мэра.
Рифмы после такой самоотверженной работы в серенаде значительно поубавилось, мелодия тоже не порадовала слушателей разнообразием, но сын купца решил, что все недоработки компенсирует его харизма помноженная на пробивной талант и отправился на штурм главного административного здания Доротивилля.
Возомнил себя бесстрашным, короче.
Мэру Гудворду это естественно по душе не пришлось. Сперва он по пояс высунулся из окна и так орал, что обязательно вывалился, если бы не верный Гарри Личман, страховавший его за ремень на штанах.
Сообразив, что громкие попытки призвать юношу к тишине и порядку ни к чему не приводят — Федька продолжал самозабвенно голосить в трубу, доведенный до ручки мэр Доротивилля выскочил на улицу и пошел на дочкиного воздыхателя в рукопашную.
Федька струхнул и попытался скрыться с места преступления, мэр кинул за ним, и тут по главной улице помчались здоровенные быки, невесть как оказавшиеся в столь поздний час на улицах города.
Мужики заорали, схватились за руки и в едином порыве вскарабкались на уличный фонарь, где проторчали почти полчаса пока Гарри Личман не догадался сбегать за стремянкой.
На той части рассказа, где благополучно спасенные с фонаря мэр с Федькой отправились в таверну, Розетта уже хохотала в голос, то и дело хватаясь за колышущийся от смеха живот и подвывая от избытка эмоций. Я же ограничилась широкой довольной улыбкой, хотя внутри все тоже приплясывало от восторга и сгибалось пополам от комичности и абсурда ситуации.
После такого мое настроение скакнуло вверх. Дав Розетте поручение поскорее закончить сбор информации по любовным романам, я вышла проводить девушку на крыльцо и замерла от удивления.
У калитки стоял Корвус Кей. Рядом виновато топтался Николас. В руках первого был шикарный букет и перевязанная коробка из-под обуви, в руках второго — искупительный тортик.
Глава 4. В которой с ведьмой флиртуют
— Ну… я пойду? — уточнила Розетта, кося на меня взглядом.
Еще раз оглядев подозрительных светлых с интересными дарами оценивающим взглядом, я решила, что в случае чего справлюсь сама, величественно кивнула, отпуская помощницу обратно в город к любовным романам.
Розетта прошлась по дорожке, открыла калитку и поздоровалась со
