паинькой. Корвуса качало из стороны в сторону, как моряка во время шторма, отчего вся тяжесть тела оказывалась свалена то на меня, то на Николаса.
Но на Николаса конечно чаще.
— Что дальше? — пропыхтел страдающий ученик, когда мы с третьей попытки попали в калитку и вошли на участок соседа.
— Тащим в дом, — выдавила я, отчаянным рывком усаживая навалившегося на пацана колдуна обратно.
Но стоило нам отчаянным взять штурмом пару метров в сторону заветной двери в дом, как просторный двор соседского участка вспыхнул, как вспыхивает украшенная огоньками елка на праздник.
— Ловушки! — запаниковал Николас, неосознанно стискивая руку Корвуса, закинутую ему на плечо, и прижимаясь ближе.
«Мне хана…» — мрачно подумала я, а в следующий миг ослепительно яркий свет рванулся прямо в лицо.
Глава 2. В которой ведьма очень зла
По закону светлые и темные обязаны были селиться по соседству, поэтому каждый уважающийся себя ведьмак и ведьма начинали свое заселение с того, что ставили ловушки на чересчур любопытных колдунов и колдуний.
Как показала жизнь светлые занимались тем же.
Стоило охранному контуру почувствовать на своей территории одну добросердечную ведьму, как сработали защитные заклинания.
— Ааа! — заголосил Николас.
— Ммм… — застонал Корвус.
— …дец, — емко обозначила я.
Магический перстень нагрелся, плюнул каскадом из черных искр, которые бросились на мою защиту. Вероятно, это и не спасло бы меня от капитальной прожарки, но вмешался господин счастливый случай.
Корвус слабо пошевелился, дернул головой, которая все это время безвольно свисала на грудь. По телу колдуна прошла волна судороги, закинутые на наши хрупки плечи налились тяжестью и прижали нас к себе.
— Ахра, — слабым голосом прошептал Корвус.
Защита ударила по нам, зловеще зашипела коснувшись моего щита, точно заботливая мать обняла колдунов и с громким хлопком исчезла.
В испуганном молчании мы с Николасом повернули головы и посмотрели друг на друга. Волосы на голове пацана стояли дыбом, будто в нас ударила не магия, а шаровая молния. В расширенных от ужаса глазах светилось понимание, а еще угадывалось нечеткий образ моего отражение. И что-то подсказывало, что я выглядела не лучше.
— Наставница, — дрожащим от пережитого голоском пропищал Николас, — это что же получается… Вы не светлая колдунья, а самая обычная ведьма?
— Что за бред! Какая я тебе «самая обычная», — возмутилась я. — Я потомственная черная ведьма.
Николас всхлипнул, сморщил нос и собрался позорно разреветься.
— Вы меня обманули!
— Я? Тебя?! — округлила глаза и хмыкнула. — Дружок, это ты бросился ко мне, как брошенный в подворотне щенок, весело скакал, лизал руки и доказывал, что все документы в порядке. Я просто не стала тебя переубеждать.
— Или отложите выяснение отношений на потом, или вытащите из-под меня этот пыточный инструмент, — внезапно слез в наши разборки Корвус.
— Чего это пыточный? — мне стало обидно за любимую метлу.
— Если бы не она, мы бы вас не дотащили, — поддакнул не менее возмущенный Николас. Понял, что выступил на стороне идейного и магического врага. Скривился.
Да, пацан. Тебе тяжко придется.
— Я почти уверен, что смогу идти, — заявил Корвус, медленно перекидывая ногу в розовой туфле через черенок.
Мне с прозревшим учеником не оставалось ничего кроме как подыграть упрямству здорового мужика и подпереть его с боков. Пошатываясь, глухо ругаясь, спотыкаясь и один раз даже немного падая, наша троица доковыляла до крыльца, с невероятным усилием взяла высоту в три ступеньки и ввалилась в дом.
Над потолком, приветствуя хозяева с внезапными, как приступ кашля, гостями, загорелась одинокая лампочка.
— Здесь всегда так мрачно? — уточнила я, с интересом разглядывая заставленную комнату.
— Ты мне скажи, — буркнул Корвус. — Я здесь и не жил почти.
Николас счел благоразумным промолчать.
Кое как сгрузив колдуна на диван, я погнала Николаса наверх за постельными принадлежностями, а сама сходила в ванную и нашла под раковиной аптечку.
Аптечка осталась от прошлого хозяина дома и могла похвастаться только на редкость скудным содержанием да вытекшей на дно зеленкой. С трудом отыскав болеутоляющее, тонизирующее и заживляющее я набрала в стакан воды и предложила светлому.
Тот внимательным взглядом оценил горсть из белых таблеток на моей протянутой ладони, поднял взгляд и уточнил:
— Отравлено?
— Естественно! — ехидно согласилась я и потрясла рукой. — Пей давай.
— Давай не командуй, — поморщился Корвус, но лекарственное подношение послушно принял, проглотил, а после скривился от боли и дернул на себе остатки рубашки. — Помоги снять.
Я демонстративно скрестила на груди руки, давая понять, что от меня он заботы не дождется. Максимум язвительный комментарий.
Корвус оценил жест, вздохнул и начал сдирать с себя остатки рубашки самостоятельно. Я статуей разгневанной богини застыла рядом, наблюдая за процессом оголения. Николас копошился наверху, как мышь в амбаре.
— Где ты был? — не выдержала я затянувшейся паузы.
Светлый бросил на пол оторванный рукав, поднял голову и лукаво улыбнулся.
— Саманта, ты так прекрасна когда ревнуешь.
Я выразительно скривилась, но на провокацию не поддалась.
— Не заговаривай мне зубы, — с идеальной артикуляцией отчеканила я, продолжая излучать угрозу. — Где был? И почему вернулся таким потрепанным?
Толи день был не мой, толи таблеточки оказались с изъяном, но колдун не захотел каяться перед сердитой ведьмой, аки грешник на исповеди.
— Извини, Саманта, но что-то никак не могу вспомнить тот мрачный день, когда я взял тебя в жены и позволил распекать себя.
— Помилуйте меня темные силы от такого «счастья»! — совершенно искренне воскликнула я. — Чтобы я, черная ведьма с идеальной репутацией, согласилась на брак со светлым?..
Меня передернуло даже от мысленной перспективы такого события.
Светлые и темные никогда не пятнали себя связью с идейными врагами. Речь не шла даже о приятельских отношениях между соседями, молчу про нежные чувства и свадьбу, но Корвус почему-то обиделся.
Отвел взгляд, провел рукой по голой запачканной кровью груди и сделал вид, что полностью поглощен осмотром. Игнорируя мой испепеляющий взгляд, дотронулся до пробитого плеча, скривился и запустил восстанавливающее заклинание.
— То есть по хорошему признаваться ты не хочешь? — подвела итог я, окончательно и бесповоротно выходя из себя.
Да я ради него спалилась перед учеником, а ведь тот давал мудрый совет бросить эту раненную сволочь на дороге! Да я ради него собственной метлы не пожалела. Тащила практически на руках! А он?!
Да я… Да я бросить его должна была!
Видимо мое сердитое сопение оказалось достаточно выразительным, раз даже светлый заметил и поднял на меня глаза.
— А ты зачем психуешь?
— Это не психи, Корвус. Это пассивная агрессивный! — рявкнула я на весь дом и обвинительно ткнула в свои многострадальные туфельки для мгновенного перемещения. —
