себе как добро, так и зло. Гигантская статуя Вайрочаны, космического владыки вселенной, в храме Лунмынь буквально подавляет собой окружающие ее скульптуры канонизированных святых и духов-охранителей.
В Японии культ Вайрочаны пропагандировала школа Сингон, основатель школы Кукай представлял Вайрочану своего рода трансцендентным, «инвариантным» Буддой.
Культ будды грядущего Майтрейи сложился в Китае усилиями одного из первых переводчиков буддийских сутр, монаха Даоаня. Этот будда считался покровителем всех буддийских ученых и толкователей священных текстов, что, по-видимому, и побудило Даоаня выбрать этот буддийский культ и обожествить Майтрейю. Даоань с семьюдесятью ближайшими последователями совершил ритуальную церемонию преклонения перед воздвигнутым в его монастыре изображением Майтрейи и высказал молитвенное пожелание переродиться на том небе, где обитает это божество. Так было положено начало китайскому культу Майтрейи.
В V–VI веках, когда в Китае вновь вспыхнули политические междоусобицы, многие буддисты ожидали пришествия Майтрейи, однако их ожидания не оправдались, и культ будды грядущего стал приходить в упадок – чтобы возродиться в эпоху Сун (X–XIII вв.).
По преданию, в X веке некий монах прославился умением предсказывать погоду; о нем слагали все больше историй, а когда он таинственно исчез, этого монаха признали Майтрейей, спустившимся к людям. С этих пор будду грядущего все чаще стали изображать в образе улыбающегося монаха с огромным животом. Отныне его все чаще называли не Майтрейей, а Милэфо, или Толстобрюхим Милэ. С приходом Милэ связывались чаяния, которые в христианской традиции связываются со вторым пришествием Христа, – установление порядка и справедливости, облегчение страданий и устранение неравенства в отношениях между людьми.
Эти мессианские мотивы привели к тому, что в стране начали возникать тайные общества, стремившиеся приблизить наступление царства Милэ, или царства Белого лотоса. Последний образ связан с тем, что в представлении приверженцев Майтрейи мировая история делится на три периода (царства): царство Черного лотоса – прошлое, царство Красного лотоса – настоящее и царство Белого лотоса – будущее.
«Классический» Майтрейя обитает на небе Тушита – одном из двадцати восьми небес буддийской мифологии, в мире желаний (камалока). Обитель китайского Милэ – небо Доушань, на котором пребывают бодхисаттвы перед воплощением среди людей; это небо также принадлежит миру желаний.
Помимо безвестного загадочного монаха, с Майтрейей отождествляли других представителей китайского буддийского монашества. Кроме того, время от времени появляются «самопровозглашенные» Майтрейи: в частности, не так давно буддой грядущего объявлял себя основатель сайентологии американец Рон Л. Хаббард.
БОДХИСАТТВА МАНДЖУШРИ
Среди бодхисаттв прежде всего следует упомянуть Манджушри (кит. Вэнь Шу) – ученика будды Шакьямуни, который решил оставаться в сансаре до тех пор, пока в ней имеется хотя бы одно живое существо, нуждающееся в спасении. Этот бодхисаттва воплощает собой познание и мудрость и является героем множества притч, сюжет которых аналогичен – Шакьямуни объясняет Манджушри тот или иной вопрос вероучения. Характерным примером таких притч может служить следующая.
Во времена будды Шакьямуни Манджушри отправился на собрание всех будд. Однако ко времени его прибытия все будды уже разошлись. Только одна девушка все еще находилась в состоянии самадхи. Манджушри спросил у Шакьямуни, как смогла девушка достичь такой просветленности, которая даже ему была недоступна. «А ты верни девушку в чувство и спроси у нее сам», – ответил Шакьямуни.
Манджушри трижды обошел вокруг девушки и щелкнул пальцами, но безрезультатно. Он вознес ее на вершину небес и употребил все свои божественные силы, но так ничего и не добился. Шакьямуни сказал: «Даже сто тысяч Манджушри не смогли бы вывести девушку из размышлений. Но внизу, за пределами двенадцати сотен миллионов миров, находится бодхисаттва Неведения. Он сможет сделать это». В тот же миг бодхисаттва Неведения вырос из-под земли и отвесил поклон Шакьямуни, а тот велел ему пробудить девушку. Бодхисаттва Неведения подошел к девушке, щелкнул пальцами, и девушка тотчас очнулась.
Комментарий к этой мифологизированной притче гласит: «Тот, кто поймет скрытый смысл этого рассказа, сможет войти в царство великого сосредоточения духа, живя в мире суетного».
В «Сутре лотоса сокровенного закона» о Манджушри сказано, что он велик в мудрости и добродетели, привел к спасению бесчисленное множество живых существ, явил дхарму «Единой Колесницы» и повсеместно побуждает все сущее к достижению прозрения.
Как правило, Манджушри изображали в позиции «изучающего Закон» (дхарма чакрамуда) либо держащим эмблемы знания и мысли: в одной руке – меч знания, рассекающий тьму неведения, в другой – книгу. Существуют изображения Манджушри и верхом на льве, и с синим лотосом в руке. Некоторые предания утверждают, что он появился в мире из головы будды Амитабхи.
В тибетском буддизме воплощением Манджушри считается Цзонкапа – основатель философской школы гелугпа. В Непале рассказывают, что Манджушри победил водяных чудовищ из огромного горного озера, потом пробил мечом берег, вода схлынула, и на этом месте образовался Непал. А исследователь мифологии сибирских народов Лев Штернберг упоминал о мифе, согласно которому, когда наступил миг сотворения земли, Манджушри вышел из чрева Черепахи-Прародительницы, принял собственный облик, поднялся ввысь и пустил в нее стрелу. Убитое животное погрузилось на дно, образовав подножие земли. Здесь буддийский образ Манджушри явно наложился на образ мифологического героя, творящего мир из водной стихии с помощью чудесного меча.
ВЕЛИКАЯ ГУАНЬИНЬ
Подобно Манджушри, бодхисаттва Гуаньинь появилась в мире из тела будды Амитабхи: она вышла из луча света, выпущенного Амитабхой из правого глаза. Это, пожалуй, наиболее популярное и почитаемое буддийское божество в Китае. Ее образ восходит к индийскому бодхисаттве Авалокитешваре, которого в Китае поначалу изображали в мужском облике (с усами), однако со временем он «сменил пол» (вероятно, под влиянием ваджраяны, в мифологии которой женские персонажи занимают особое место; достаточно вспомнить, к примеру, тибетскую бодхисаттву Тару).
Превращение случилось приблизительно в VIII столетии; позже сложилось историческое предание, обосновывающее метаморфозу бодхисаттвы. Согласно этому преданию, Гуаньинь в земной жизни звалась принцессой Мяошань и приходилась дочерью правителю одного из индийских княжеств. Вопреки воле отца, хотевшего отдать ее замуж, она ушла в монастырь, чтобы «приблизиться к Будде». Когда отец узнал о местопребывании Мяошань, то послал отряд солдат, которые сожгли монастырь, а саму принцессу привезли домой. Отец предложил ей выбор – принять его условия или погибнуть. Мяошань предпочла сохранить веру и была задушена. Однако в подземном мире ей достался персик бессмертия, и владыка ада Яньло-ван вернул принцессу в мир людей. На горе Сяншань на острове Путо она встретила будду Шакьямуни, который помог ей стать бодхисаттвой.
Как и ее индийский «прообраз» Авалокитешвара, Гуаньинь – спасительница от страданий. К ней обращаются с молитвами и верят в ее способность защитить от любой напасти; одна народная молитва гласит: «Слава милостивой Гуаньинь! Если бросят меня на груду ножей – они мне не повредят. Если бросят меня в огненное озеро – оно меня не опалит. Если окружат меня голодные демоны – они меня не тронут. Если даже превращусь я в животное – все равно попаду
