перевоплощение».
Император Тайцзун видел Гору теней и «еще много страшных мест, откуда доносились душераздирающие стоны», включая Город смерти, лицезрел переброшенные через бездну мосты – золотой для духов, серебряный для душ праведников и Мост страданий, «под которым завывал ледяной ветер и бушевали кровавые волны».
Кроме того, император наблюдал и Мост шести превращений, китайский вариант чистилища. Как сказано в романе, добросердечные превращались там в бессмертных праведников, верные перерождались в более благородных существ высшего порядка, почтительные к старшим возрождались к счастливой жизни, справедливые получали возможность снова стать человеком, добродетельные обретали богатство, а вот творившие зло становились демонами.
Вернувшись на землю и очутившись в окружении придворных, император поведал им о своем путешествии в ад и о муках, уготованных грешникам: те, кто при жизни нарушал обеты или был непочтителен к старшим, творил несправедливости, вытаптывал хлеб, лгал и обманывал, разбойничал или блудил, подвергаются всевозможным мучениям, их кидают в мельничные жернова, предают огню, толкут и рассекают, поджаривают, варят, подвешивают и сдирают кожу. «Наказаний там столько, что всех и не перечесть».
По поздним представлениям о шести формах перерождения, те, кто творил только добро, перерождались князьями, полководцами и сановниками; менее добродетельные – купцами, учеными, ремесленниками и земледельцами либо вдовцами, бездетными или сиротами. Для «грешных» же уготовано наказание в виде рождения в облике животных, птиц и насекомых или пресмыкающихся.
Преисподняя-диюй состояла из 10 управ, или канцелярий, каждую из которых возглавлял свой владыка (янь-ван). В синкретической народной мифологии эта классификация была разработана значительно подробнее (о чем будет сказано в следующей главе).
НЕБЕСНЫЙ РАЙ И «ЧИСТЫЕ ЗЕМЛИ»
Помимо внедрения в китайскую культуру представлений об аде, буддизм оказался причастным и к конкретизации представления о рае, который прежде мыслился как достаточно аморфные (пускай и многоуровневые) «небеса». При посредстве буддизма «небеса» превратились в рай, который обрел все характерные «райские» признаки: медовые реки, золотые деревья с необыкновенными плодами, вечную музыку, пение и блаженство.
Особенность буддийского рая состояла в том, что в нем отсутствовали женщины; если они даже и удостаивались чести быть допущенными в рай, то сразу же превращались в мужчин. А с укреплением в Китае позиций махаяны все большую популярность стала приобретать вера в множественность будд и множественность миров, которые творят эти будды.
Среди неисчислимого множества этих миров, по махаяне, имеются «чистые земли» – миры, где будды достигают просветления. В китайской традиции наибольшую известность получила «чистая земля» будды Амитабхи – Сукхавати, или Обитель предельного блаженства. В сутре «Сухвативьюха» дается описание этого аналога рая: «страна предельного блаженства» окружена семью оградами, семью рядами деревьев и семью рядами сетей с колокольчиками, а все они сделаны из драгоценностей четырех видов, из золота, серебра, ляпис-лазури и хрусталя. Там есть лотосовые водоемы, которые наполнены водой восьми замечательных качеств, и дно каждого водоема покрыто золотым песком. Вокруг этих водоемов стоят прекрасные деревья из драгоценностей семи видов, а в воде цветут удивительные лотосы разных цветов, размером с колесо повозки. Еще там непрерывно играют удивительные музыкальные инструменты.
В этой «чистой земле» дуют приятные и освежающие ветры, а сотни тысяч миллионов небесных музыкальных инструментов сами собой играют; люди слышат эти звуки, вспоминают Будду и дхарму.
Вполне возможно, что популярность «чистой земли» будды Амитабхи на китайской почве объяснялась ее «соположением» с царством богини Сиванму: рай Амитабхи и обитель Сиванму, владычицы бессмертия, располагались где-то на западе. А поскольку вера в Сиванму бытовала с архаических времен – и была впоследствии «усугублена» даосами, – «западный рай» Амитабхи, вероятно, представлялся китайцам новой ипостасью царства богини бессмертия.
Вдобавок широкое распространение в Китае получило учение буддийской школы Цзинту (школы «Чистой земли»), которая утверждала, что для личного спасения достаточно «поминания Будды», по-китайски «няньфо», то есть молитв будде Амитабхе и даже простого произнесения его имени. В результате в китайском языке имя будды Амитабхи (кит. Амитофо) даже приобрело «эмоциональное» значение, превратилось в эмотикон (схожее с русским «Господи!»). «Чистая земля» Амитофо утратила свою метафизичность и стала земным миром, только лучше, а имя этого будды сделалось своего рода инструментом практической магии: к нему взывали ради долголетия, успеха в делах и избавления от страданий.
Будда Амитабха, как считается, дает много обещаний, но важнее всего среди них следующая клятва: любой человек, независимо от своих поступков, непременно обретет рождение в Земле Блаженства, если будет уповать на Амитабху и с нерушимой верой повторять его имя. Даже убийца, если он уверовал в Амитабху, после смерти не попадет в ад, но пробудет в бутоне лотоса столько времени, сколько нужно для исчерпания дурной кармы от убийства.
В известной степени к «чистым землям» можно отнести и Поталу – владения бодхисаттвы Авалокитешвары (Гуаньинь). Как правило, эту территорию упоминают в связи с буддизмом Тибета, однако она известна и в китайской традиции: Поталу, или Путо, локализуют сразу в нескольких местах – на одноименном острове в Восточно-Китайском море, на горе Утай (провинция Шэньси) и в провинции Хэбэй. При этом считается, что бодхисаттва обитает в раю Сукхавати, а в Потале лишь появляется время от времени. В частности, именно в Потале будда Шакьямуни «произвел» Гуаньинь в бодхисаттвы.
КОНЕЦ СВЕТА ПО-КИТАЙСКИ
Наконец, буддизм привнес в китайскую мифологию эсхатологические мотивы – представление о мировых циклах и конце света, знаменующем собой завершение очередного цикла. До буддизма эсхатология была китайцам неизвестна, считалось, что мир сотворен единожды и существует вечно.
Согласно буддийскому учению, мировой цикл делится на несколько протяженных периодов – кальп; различаются кальпы становления, существования, разрушения и отсутствия. Кальпа разрушения знаменует собой приход в мир будды грядущего – Майтрейи (кит. Милэ). Ученый монах Фа Сянь в своих воспоминаниях о путешествии по буддийским землям так описывал эту кальпу: когда иссякнет учение Будды, срок жизни людей сократится до пяти лет, причем пропитание оскудеет, и люди примутся рвать траву и ломать деревья, но травы превратятся в ножи, а деревья – в палки. Все станут нападать друг на друга, лишь достойные сохранят разум и удалятся в горы. Когда же придет Майтрейя и начнет вращать колесо учения, то прежде всего спасутся те, кто удалился от мира, кто принял «три защиты, пять воздержаний и восемь обетов», кто приносил дары Трем драгоценностям (Будде, дхарме и сангхе). Лишь после них Майтрейя позаботится о связанных мирскими узами.
После прихода Майтрейи мир погибает, и утверждается бесконечное пространство пустоты (у) – мир без качеств и свойств, из которого постепенно «проявляется» новый мир реального (ю), мир бытия «десяти тысяч вещей» (вань у).
НОВЫЕ БОГИ: БУДДЫ И БОДХИСАТТВЫ
Вообще в буддизме наивысшее положение занимает человек, а божества и духи признаются не более чем порождениями человеческой психики, поэтому, с одной стороны, буддийский пантеон включает в себя множество локальных божеств, а с другой – ставит их в подчиненное положение; место «правящих» богов архаических
