И если я говорю что-то насчёт этого духовного… то есть, воздушного хулигана, то я знаю, что говорю… И чтоб завтра же не было здесь этого мерзавца, этого хулигана с моторчиком! Не сметь мне прекословить, не сметь! (
стучит ногой). Да! Да! (
опомнившись): Право, если мы не договоримся, я сама ему в тефтели крысиного яда подмешаю!
Входит Малыш, таща на плече мёртвого Карлсона, подходит к Гунилле.
Малыш. Кладу у ваших ног.
Кладёт перед ней убитого Карлсона.
Гунилла. Что это значит?
Малыш. Я отдаю вам самое дорогое, что есть у меня.
Гунилла. Это какой-то символ… (Трогает Карлсона ногой).
Нет, не понимаю, я, видимо, слишком проста, чтобы понимать вас.
Малыш. Уедемте в Москву! Там небо в алмазах! Верьте мне, честное слово! Я ведь писателем буду — как барон Брамбеус.
Гунилла. В Москву? В Москву?! (Плачет).
Юлиус. Точно-Точно! Правда-Правда! Лучше остановитесь в «Весёлой девице». И сразу дайте мне знать! Молчановка! Дом Грохольского!
Гунилла. Да и то верно. Поступлю на сцену, начну новую жизнь.
Гунилла и Юлиус уходят вместе. Малыш стоит посреди сцены, качаясь. Потом тоже уходит. Через некоторое время за сценой слышатся несколько отрывистых выстрелов. Вбегает Кристер.
Кристер (взволнованно). Малыш стрелялся!.. Но не попал! Не попал!
Извините, если кого обидел.
30 ноября 2004
История про тесты и сказки — заразил dp
Про мудрость
Прослышал warhamster об уме, хитрости и находчивости berezin, главного советника opossum, и решил проверить, насколько справедлива эта молва. Послал он opossum письмо на пальмовых листьях с такой просьбой:
"В знак своей дружбы пришлите мне кувшинную тыкву, движущуюся траву и глубокий колодец".
opossum показал это послание своему главному советнику berezin и спросил:
— Где нам взять кувшинную тыкву и движущуюся траву? И как послать ему колодец?
— Постараемся выполнить просьбу warhamster, ответил berezin. Он приказал вырастить тыкву в большом кувшине с водой, велел нагрузить повозку землей и засеять эту землю травой, затем написал письмо warhamster:
"Наши колодцы не годятся для вашей страны. Пришлите нам свой колодец, а мы пошлем вам точно такой же!"
Получив кувшин с тыквой и телегу с травой и прочитав письмо berezin, warhamster сказал, восхищенный умом главного советника
opossum:
— Страна, которой управляет столь мудрый berezin, — непобедима.
Извините, если кого обидел.
30 ноября 2004
История про братьев Свантесонов
Тот мой герой, о котором я собираюсь рассказать, был третьим сыном в семье Карла Ивановича Свантесона — обрусевшего не то шведа, не то датчанина.
Помещиком он был никаким, то есть самым маленьким и ничтожным, нигде не служил, и слыл больше за городского шута, причем шута неразборчивого, отвратительного и не знающего грани, которую в шутках переходить не стоит. Овдовев, он ввёл в доме вывезенные из Швеции привычки и превратил его в вертеп.
Глухонемой сторож Герасим только мычал, когда дом наводняли очередные профурсетки вкупе с монтаньярами. Но именно Герасим во ту пору ходил за детьми Карла Ивановича.
Трое детей, не в пример отцу, хоть и росли без надзора, выросли крепкими, сильными юношами.
Старший, Борис, или как звал его отец — Боссе, был человеком вспыльчивым, учение не шло ему в прок, но в остальном он был то, что мы называем добрый малый. Вспыльчивость, как говорится, не выносилась из избы. В городе, однако, знали, что отец и сын чуть не дерутся из-за мелкой наследной монеты — того приданого покойной супруги, которое растворилось неведомым образом.
Но речь моя шла именно о третьем сыне, которого мы вслед их семейной традиции будем называть Малышом.
Малыш был мальчиком кротким и непрактичным. В детских играх именно ему доставались тумаки и обиды, часто он недосчитывался карманных денег, а то его товарищи рвали портьеры в доме и делали чучела из простыней Карла Ивановича. Поэтому ему приходилось много терпеть — и уже от родного отца.
В бестолковом доме Карла Ивановича был ещё один обитатель — суетливый и быстрый слуга Карлсон. Будто муха летал по дому этот Карлсон, и иногда казалось, что сзади приделан к нему какой-то пропеллер для пущей быстроты. Он чинил отопление, носил с базара картошку и лук и даже кормил волка, зачем-то купленного у директора передвижного зверинца.
Ходила молва, что это вовсе не швед, или там датчанин, а ребёнок, родившийся у городской дурочки Акулины от самого Карла Ивановича. Впрочем, Карл Иванович всё отрицал, но взял в свой дом ребёнка, воспитал и даже, как говорила всё та же молва, придумал ему фамилию Карлсон.
И вот однажды утром Карла Ивановича нашли в доме, с головой, лежащей на книге. Страницы были полны популярных объяснений по поводу пестиков и тычинок, а рядом с телом лежал окровавленный пестик, тычинок поблизости не наблюдалось — разве голова несчастного Карла Ивановича превратилась в огромную тычинку.
Боссе был немедленно взят под стражу — ему припомнили и крики, и ссоры с отцом, и наследство. Да и больно ловко это всё выходило — он и убил-с, как уверял нас присяжный поверенный Владимир Ильич. Только один Малыш был уверен в невиновности своего брата.
Накануне суда, вернее, в ночь перед судом к Малышу явился Карлсон. С заговорщицким видом он долго ходил вокруг и около стола, и, наконец, признался, что ему начали являться видения.
— Что за видения? — горячо интересовался Малыш.
— А вот какие видения-с. Ко мне пришёл этот странный человек, — сбивчиво говорил Карлсон. — Но я расскажу вам-с всё по порядку-с.
И Карлсон начал рассказывать, да столь прихотливо, столь затейливо, что Малыш не разу не прервал его, хотя и засыпал несколько раз.
Легенда о летающем мальчике
— Итак, этот мальчик, нестареющий мальчик начал являться ко мне, но ведь поговорить с умным человеком завсегда приятно-с… Это, конечно, не то сошествие, которого так боится всякий человек, но этот особый летающий мальчик стал являться ко мне как священник перед казнью. Мальчик этот довольно известен, и зовут его Петя. Этот Петя всегда что-то вроде пророка или старца, учит жизни, борется с пороком и заметьте-с, ничуть при этом не стареет.
— Явившийся ко мне летающий маленький Петя, — продолжал свой рассказ Карлсон, — мешал мне, мешал ужасно-с. Приходя снова и снова, этот кровожадный мальчик множился в моих глазах… Сегодня он стал упрекать меня в смерти отца, а я ведь всего лишь отомстил ему за детскую слезинку Боссе, которую пре хорошо запомнил. Он ведь сам мне
