Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам, и он видел их. Он не спрашивал, почему. Он просто целовал их. Собирал губами, будто хотел выпить всю мою боль.
— Не плачь, — шептал он. — Пожалуйста. Я здесь. Я с тобой. Сейчас — только мы. Ничего больше нет. Только ты и я.
Он вошёл в меня медленно, глубоко. Я застонала — от наслаждения, от облегчения, от того, что наконец-то почувствовала его снова. Он двигался ритмично, не спеша, глядя мне в глаза. И в этом взгляде было всё — страсть, нежность, отчаяние, любовь.
— Я скучал, — выдыхал он. — Каждый день. Каждую минуту. Я смотрел на тебя в офисе и не мог дышать. Я злился на тебя, ненавидел, но хотел. Хотел так, что сходил с ума.
— Почему ты молчал? — прошептала я. — Почему не сказал?
— Гордость. Глупость. Обида. Я думал, что смогу забыть. Что если буду игнорировать, то пройдёт. Но не прошло. Стало хуже.
Он целовал мою шею, мои плечи, мои руки. Он был нежным и страстным одновременно. Он говорил, не замолкая. Слова лились из него, как будто он годами сдерживал их внутри.
— Ты — единственная, — шептал он. — Единственная, кого я хочу. Единственная, о ком думаю. Я знал это с первого дня. Когда ты стояла в этом балахоне и смотрела на меня. Я подумал: «Она. Вот она».
— А Оливия? — спросила я, и голос дрогнул.
Он остановился. Посмотрел на меня. В его глазах промелькнула боль.
— Оливия — прошлое. Я любил её. Да. Но это было давно. Она ушла. Я пытался вернуть. Не получилось. И я закрыл эту дверь. Но когда ты сделала то, что сделала... я вспомнил всё. Боль. Обиду. Я не мог смотреть на тебя без злости. Но и без тебя не мог. Ты — как воздух. Я задыхаюсь без тебя.
— Прости меня, — прошептала я. — За то, что сделала. За то, что причинила тебе боль.
— Не сейчас, — он прижал палец к моим губам. — Не говори об этом. Сейчас — только мы.
Он снова начал двигаться. Медленно, глубоко, так, что я чувствовала каждый толчок внутри себя. Я обхватила его ногами, прижалась к нему, вцепилась в его спину. Мы двигались в одном ритме, как одно целое. Как две половинки, которые наконец нашли друг друга.
— Я хочу быть с тобой, — прошептал он. — Не просто ночь. Не просто встреча. Быть. Каждый день. Каждую ночь. Просыпаться рядом. Смотреть, как ты спишь. Готовить тебе кофе. Смеяться с тобой. Плакать с тобой. Всё — вместе.
— Но твоя работа... моя работа... - начала я.
— Плевать, — перебил он. — Я что-нибудь придумаю. Уйду, если надо. Или ты уйдёшь. Или мы оба уйдём. Мне всё равно. Главное — ты. Только ты.
Он целовал меня снова и снова. Он говорил, что любит меня. Что не может без меня. Что я — его. Что мы — одно. И я верила. Впервые за долгое время я верила мужчине.
Когда мы закончили, он лёг рядом, притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его плечо, слушала, как бьётся его сердце. Оно билось быстро. Как моё.
— Не уходи, — прошептал он. — Останься. На всю ночь.
— Я останусь, — ответила я. — На эту ночь. А дальше — посмотрим.
Он усмехнулся. Поцеловал меня в макушку.
— Ты упрямая.
— Как и ты.
Мы лежали в тишине. За окном шумел лес. Где-то вдалеке ещё пели у костра. Но здесь, в этом номере, был только наш мир. Маленький. Хрупкий. Наш.
Ночью мы занимались любовью ещё трижды. Каждый раз — по-новому. То медленно и нежно, то страстно и жадно. Он не отпускал меня. Даже когда мы просто лежали, он держал меня за руку, гладил мои волосы, целовал пальцы.
— Ты знаешь, что я чувствую? — спросил он под утро, когда мы лежали, глядя в потолок. — Как будто я вернулся домой. После долгого-долгого пути.
— И я, — ответила я. — Как будто нашла что-то, что потеряла очень давно.
— Не теряй меня больше, — сказал он.
— Не потеряю, — пообещала я.
Я знала, что утром всё будет сложно. Что придётся возвращаться в офис, где все всё видят. Что Родионов предупреждал меня. Что Роман — его начальник, и всё это может плохо кончиться.
Но сейчас, в эту ночь, я не думала об этом. Я думала только о нём. О его руках. О его словах. О том, как он смотрит на меня.
Я заснула в его объятиях и проснулась от того, что он целовал моё плечо.
— Доброе утро, — прошептал он.
— Доброе, — ответила я и улыбнулась.
Впервые за долгое время я улыбалась искренне.
Этой ночью я не думала о муже. Не думала об Оливии. Не думала о том, что будет завтра.
Я просто была с ним. И была счастлива.
Глава 16. А если это лю…?
Утро было холодным и ясным. Я вышла из корпуса в половине девятого, умытая, но с тяжёлой головой — мы почти не спали. Роман остался в номере, сказал, что выйдет позже, чтобы нас не увидели вместе. Я шла по тропинке к столовой, где должен был быть завтрак, и чувствовала странную смесь счастья и тревоги.
Ночью всё было просто. Днём всё стало сложным.
Я почти дошла до столовой, когда из-за угла вынырнул Родионов. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с холодной, липкой улыбкой. Я остановилась.
— Доброе утро, Лена, — сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. — Хорошо провели ночь?
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— О чём вы? — спросила я ровно.
— О том, что ты выходила из корпуса в час ночи, — он усмехнулся. — И вернулась только утром. Я не слепой. И не дурак. Я видел, как ты поднималась по лестнице. Второй этаж. Номер четырнадцать. Номер Романа Сергеевича.
Я молчала. Сердце колотилось.
— Я тебя предупреждал, — продолжал он, и голос его стал жёстче. — Я говорил: держись подальше. Ты не послушала. Ты думаешь, что если переспишь с директором, то получишь защиту? Ошибаешься.
— Какое вам дело? — спросила я, и голос мой дрогнул. — С кем я провожу ночь — это не ваше дело.
— Моё, — ответил он, шагнув ближе. — Потому что Оливия Бордо — мой друг. Мы учились вместе в университете. Она — золотой стандарт. Она — профессионал. Она — человек, на которого равняются. А ты... - он окинул меня взглядом, полным презрения. — Ты — просто шлюха, которая спит с начальником, чтобы удержаться на работе. Ты уничтожила
