удерживал на весу тяжёлый пулемёт, пока второй смазывал механизм. — Я раньше по лестнице на третий этаж поднимался с передышкой. А вчера этого борова бронированного на себе тащил два километра и даже не вспотел. Энергия прёт, как из реактора. Хочется бежать, ломать, крушить…
— Скажи спасибо командиру, — заметил Глазок, протирая свой кибернетический глаз специальной салфеткой. — Его «витаминки» работают лучше любой армейской наркоты. И без отходняков.
Беркут отложил карабин и задумчиво почесал подбородок.
— Знаете, я тут вспомнил… Был у нас в учебке майор, старой закалки мужик, консерватор до мозга костей. Он нам на лекциях по тактике вдалбливал: «Боец и химера в одной связке — это бред! Зверь есть зверь, он в бою испугается, предаст или вообще на своих кинется. Только техника, только сталь!».
Ветераны закивали. Каждый из них слышал подобные речи от отцов-командиров.
— И ведь мы верили, — продолжил Беркут, глядя на своего волка. — Считали, что химеры — это так, для устрашения или как расходник. А теперь… посмотрите на нас. Мы же не просто группа людей с химерами. Мы — единый организм. Я вчера даже команду дать не успел, а Серый уже прикрыл мне спину и перегрыз глотку той твари, что на меня сзади прыгнула. Это идеальные напарники.
— Если бы такую тактику начали внедрять раньше, — мрачно заметил Молчун, поглаживая свою змею, которая обвилась вокруг его предплечья, как живой наруч, — скольких парней можно было бы спасти? Тысячи…
— Ага, — согласился Пыж. — Представьте, если бы у нас были такие напарники. Да мы бы горы свернули!
— А может, дело не в тактике? — предположил Шквал. — Может, всё дело в Викторе? Вы же видите, он гений. Странный, конечно, но гений. Он с этими тварями на каком-то своём языке говорит. Может, другие просто не способны добиться такой синхронизации?
Беркут покачал головой.
— Виктор уникум, спору нет. Но он не бог. Он просто… начал копать там, где другие боялись запачкаться. Если бы Империя лет тридцать назад вложилась в это направление, открыла бы институты, начала бы готовить таких специалистов… Сейчас бы у нас была армия химерологов, пусть не таких крутых, как командир, но способных создать боеспособные связки, — он тяжело вздохнул. — А мы всё просрали. Гордились танками и ракетами, строили Стены… А враг эволюционировал. И теперь мы в заднице.
— В полной и беспросветной, — подтвердил Торквемада. — Я тут вчера созванивался со старым сослуживцем. Он сейчас в штабе округа сидит, при картах. Говорит, Император рвёт и мечет. Посылает разъезды во все дыры, требует зачистки, результатов…
— И как? — спросил Ржавый.
— Да никак. Хреново, — сплюнул Торквемада. — Они заходят в сектор, выжигают всё напалмом, докладывают о победе, уходят. А через сутки возвращаются — а там уже новые твари. Ещё злее, ещё больше… Они прут из Диких Земель бесконечным потоком, как тараканы. Сколько ни дави, меньше не становится.
В зале повисло тяжёлое молчание. Каждый из них понимал, о чём речь. Это была война на истощение, которую человечество медленно, но верно проигрывало. Ресурс людей ограничен, а ресурс тварей казался бесконечным.
— Получается, — тихо сказал Глазок, — что вся эта имперская мощь — колосс на глиняных ногах. И единственное, что реально работает — это вот такие вот «психи», как наш Виктор, которые плюют на правила и делают то, что нужно.
— Выходит, что так, — кивнул Беркут. — Мир катится в бездну, мужики. И, похоже, наша хата с краю — единственная, которая не сгорит, потому что её охраняют вот эти красавцы, — он потрепал волка по загривку, зверь довольно заурчал. — Но, пока мы живы и при деле, мы ещё повоюем, — Семён Петрович хлопнул себя по коленям и решительно встал, тело отозвалось лёгкостью и силой, забытой много лет назад. — Хватит языками чесать. Тоску нагнали, аж выть хочется. У нас новое снаряжение, новые силы и, самое главное, новые напарники, которые ещё не до конца поняли, кто в стае главный. Предлагаю это исправить.
— Дело говоришь, командир! — поддержал здоровяк Кабан, вскакивая с лёгкостью молодого гимнаста.
— В сад? — уточнил Торквемада.
— В сад, — кивнул Беркут. — Отработаем тактику «Охота в паре». А то вчера мой Серый чуть вперёд батьки в пекло не полез. Надо подтянуть дисциплину.
— И взаимодействие, — добавил Молчун. — Моя Змейка вчера чуть меня самого не придушила от избытка чувств, когда я её похвалил.
Ветераны, посмеиваясь и разбирая оружие, потянулись к выходу во внутренний двор. Рядом с ними, цокая когтями и шурша чешуёй, шли их звери — страшные, смертоносные, но абсолютно преданные.
* * *
Я сидел за столом, разложив перед собой распечатанную карту окрестностей Чёрного озера. Мысли о фильтрационных установках и укреплении береговой линии прервала вошедшая в кабинет Рядовая.
В одной руке обезьяна держала увесистый холщовый мешок, в который она невозмутимо запустила лапу, достала нечто мелкое и с громким хрустом, напоминающим поедание пережаренного попкорна, принялась жевать.
— Рядовая, нам нужно поговорить о твоём профессиональном росте, — начал я, не отрываясь от чертежей.
— Угу… — промычала она с набитым ртом.
— Ты теперь не просто рядовой боец, а старший инструктор. Тебе пора становиться зрелой и ответственной личностью. Я планирую доверить тебе обучение нового молодняка, а ты ведёшь себя как… Погоди, что ты там жрёшь?
Рядовая замерла, вытащила из мешка очередную порцию и протянула мне.
— Буишь?
На её ладони копошился ярко-синий пустынный паук. Тварь выглядела крайне ядовитой и судорожно перебирала лапками в попытке сбежать.
— Э-э-э… Нет, спасибо, я уже позавтракал, — я вежливо отодвинул её мохнатую руку. — И где ты их только насобирала в таком количестве?
Обезьяна проигнорировала вопрос и отправила опасное насекомое в рот, продолжая методично работать челюстями. Я только вздохнул, глядя на это гастрономическое безумие.
— Слушай, всё. С этого дня документалки про азиатскую уличную кухню и сериалы про выживание в джунглях под запретом. Твой рацион должен быть сбалансированным, а не состоять из экзотических инсектоидов с сомнительным магическим фоном…
Рядовая вопросительно ухнула, вопрошая взглядом о причинах моего недовольства. Я отложил ручку и достал из-под стола корзину.
— Ладно, приветствуй своего нового боевого товарища.
В корзине сидела мартышка, которая испуганно моргала и прижимала тонкий хвост к животу. Рядовая подошла ближе, окинула новичка придирчивым взглядом, обнюхала его макушку, потрогала пальцем маленькое ухо и коротко кивнула.
— Ты знаешь, что с ним делать? — спросил я, наблюдая за реакцией.
Обезьяна снова кивнула. Она взяла малыша за шкирку, донесла до двери встроенной кладовки в углу кабинета, открыла её и хладнокровно забросила мартышку внутрь.
— Ну, почти правильно, — я потёр переносицу, глядя на закрытую дверь. — Идея была в том,
