и будем надеяться, что разглядит что-нибудь.
Толкнув калитку дома Пановых, я остановился в проёме, разглядывая огромного цепного пса, рванувшего ко мне, скалясь и громко рыча. Не добежал кобель шагов пять, его остановила натянувшаяся цепь. Пёс зашёлся лаем, и так сильно рвался до меня добраться, что чуть ли не душил себя.
— Фу, Барон, — во двор вышел высокий парень. Он заметно хромал, припадая на одну ногу, похоже, это и был Никита. — Вы к кому? — крикнул он, пытаясь перекричать уже хрипевшую собаку.
— Детектив второго ранга Громов, — представился я, показывая ему жетон. — Расследую дело об исчезнувших девушках. Мне нужно с тобой поговорить.
— А я-то здесь при чём? — Никита недоумённо нахмурился. — Вы же не думаете, что это я их украл и что-то с ними сделал?
— Если бы я так думал, то не стоял бы и не ждал, пока ты уберёшь собаку и позволишь мне войти, или же сам выйдешь ко мне, — любезно сообщил я парню. Никита скептически посмотрел на меня, и я положил руку на рукоять пистолета. — У меня есть пистолет, парень, и я умею стрелять. Несколько особо одарённых оборотней не дадут соврать. А твой пёс всё-таки не оборотень, он попроще. На него, да и на тебя, серебряные пули мне тратить не пришлось бы, свинца хватило бы.
— Зачем вы мне угрожаете? — пробурчал Никита, подходя к беснующемуся монстру, выдающему себя за собаку.
— Я тебе не угрожаю, а описываю перспективы. Ты сам начал рассуждать о том, что бы я сделал, если бы подозревал тебя, — наши взгляды встретились, и он первым довольно быстро опустил глаза. — Так ты меня пустишь, или сам выйдешь?
— Проходите, — принял решение Панов. Ухватив псину за ошейник, он оттащил продолжающую рваться собаку в сторону. — Не бойтесь, отсюда Барон не достанет, — сказал он, глядя, как я, не спеша, прохожу мимо к крыльцу.
— Ага, и вообще не бойтесь, собачка не кусается, так, играется просто, — язвительно прокомментировал я, поднимаясь на террасу.
— Что? — он недоумённо посмотрел на меня и отпустил собаку, которая почему-то потеряла ко мне интерес, перестала рваться и улеглась на землю, время от времени бросая на меня злобные взгляды. Ага, понятно, это такое распознавание произошло «свой-чужой». Примерно, как у защиты замка. Раз хозяин сам запустил, значит, чисто теоретически объект не представляет угрозы.
— Если я без тебя пойду обратно, кинется? — деловито уточнил я, когда Никита поднимался на крыльцо, тяжело опираясь на перила.
— Кинется, — кивнул парень. — Мне его снова держать нужно будет.
— Понятно, — я указал на лавочку, стоящую возле стены. — Здесь поговорим? Свежий воздух, Барончик, опять же, успокоился, да и тебе далеко идти не надо будет, чтобы меня выпустить.
— Да хоть бы и здесь, мне всё равно, — Никита снова пожал плечами. — Только я вряд ли вам чем-то помочь смогу, сам в догадках теряюсь.
— Да не скажи, — проговорил я задумчиво, открывая свой блокнот. — Ты ведь почти при каждом похищении неподалёку находился, — он вздрогнул и уставился на меня, и я поспешил его успокоить, — не дёргайся, нам Любаша всё рассказала. Я тебя в чём-то понимаю, Люба — девка в самом соку. Но что же ты до свадьбы-то не утерпел?
— Сами сказали, что понимаете, почему, — усмехнулся Никита. — Да и какая разница, мы всё равно через месяц поженимся.
— А ты не думал, что из-за ваших свиданий ваш первенец может родиться слегка, хм, недоношенным? — спросил я насмешливо, глядя, как он насупился. — Ладно, меня это не касается. Ногу где подвернул?
— О корягу споткнулся, — он поморщился. — Прямо на ровном месте. Бывает же такое.
— И не такое бывает, поверь мне, — я открыл ручку и посмотрел на него. — В те дни, когда девушки пропали, ничего не заметил?
— Да вроде нет, — он задумался. — Всё вроде как обычно. Правда, когда к нашей полянке пробирался, мне показалось, что в одном месте жутью какой-то повеяло, просто могильным холодом дыхнуло.
— Где это было? — я сразу же стал предельно серьёзным.
— Недалеко от того места, где девчонки… — Никита запнулся, а потом продолжил. — Это произошло, когда вторая исчезла. Оксана — дочка целительницы нашей. Я тогда сразу подумал, что, может, и не показалось мне и эта жуть как-то связана с их исчезновением. Вернулся, всё осмотрел как следует, нет, ничего такого больше не ощущалось. Я и сегодня туда ходил, там ногой за корягу и зацепился. Ничего. Наверное, правда, показалось. Когда вот так тайком к девушке бегаешь, чего только не привидится.
— Это точно, — я не отрывал от него пристального взгляда. — Где конкретно тебе жуть показалась?
— Говорю же, недалеко от полянки. Шагов сто на север. Там ещё старая берлога стоит, — принялся объяснять Никита, а я попытался схематически нарисовать маршрут.
— И больше ничего и никого не видел? — уточнил я, написав над корявой дугой «берлога».
— Нет, говорю же, — он задумался. — Хотя нет, видел. Как раз в тот день, когда мне мерещилось всякое, тётка Прасковья мимо прошла. Злая шла, только что дым из ушей не шёл. Я только и успел за кустами спрятаться. Она меня не заметила, но она тогда и чёрта лысого не заметила бы, слишком злющая была. Скалку ещё зачем-то с собой тащила. Так мимо меня в лес и прошла, и больше я её в тот день не видел.
— А тётка Прасковья это…
— Жена Семёна Карасёва. Ох и злющая баба, — Никита поёжился. — Ежели даром каким владела бы, точно ведьмой была бы.
— Ведьмы даром не владеют, — я захлопнул блокнот. — Они чужим пользуются, если хозяин позволяет. Где Карасёвы живут?
— Вон там, через три дома от нашего, — и Никита показал куда-то направо.
— Спасибо. Держи своего кобеля, — я встал. В принципе, время ещё есть, можно и к Карасёвым сходить. Сдаётся мне, что Семён Карасёв — это тот самый, который к Наде подкатывать пытался. Отчаянный мужик, похоже, мало скалкой получал. Или уже потребность выработалась.
Выйдя за ворота дома Пановых, я решительно повернул налево. Вряд ли Прасковья как-то связана с похищениями, но она могла что-то
