я Прасковье. — Стадо же вечером возвращается.
— Стадо, может быть, и возвращается, а моя Майка, когда ей вздумается, тогда и возвращается домой, паразитка такая. Но зато какое она вкусное молоко даёт, ни у кого такого нет, — она улыбнулась.
— С характером корова, — я сделал пометку в блокноте, вовремя прикусив язык, чтобы не ляпнуть про то, что корова явно в хозяйку пошла.
— И не говори, — Прасковья вздохнула. — Не нашла я тогда телёнка. Он оказывается в стаде всё это время был, к Пеструхе Петровской прибился, и так и пришёл с ней. А как мамкин голос услыхал, так и побежал к родной стайке. Так что зря я тогда в лес ходила, только страху натерпелась. Место там нехорошее есть, недалеко от поляны, где девки пропадают. Берлога старая, а вокруг неё такой жутью веет, что хоть ложись рядом и помирай.
— Вы никого не видели, может, кто-нибудь вам встретился по дороге?
— Никитка Панов из кустов за мной следил, — усмехнулась Прасковья, ну вот, а парень думал, что никто его не видит. — Никого больше вроде не видела. Хотя нет, вру, Дарина мне навстречу попалась, когда я уже назад шла. Сказала, что проспала и только сейчас смогла к подружкам выбраться.
— Вот как, — пробормотал я, делая стрелочку к Дарине. Всё-таки она, как и Любаша, присутствовала при всех похищениях. Просмотрев записи, я поднялся из-за стола. — Спасибо. Не буду вас больше задерживать.
Уже подходя к двери, я остановился и повернулся к Прасковье.
— Вы уж простите, но не могу удержаться. Как так получилось, что вы и… Семён? — спросил я, с любопытством глядя на неё.
— Он не всегда был такой. Когда помоложе были, Сеня первым парнем на деревне был. И на баяне играл, и ухаживал красиво, — она печально улыбнулась. — А теперь вон как поменялся.
— М-да, — я сунул блокнот в карман. — Сдаётся мне, что ни черта он не менялся. Каким был, таким остался, просто вы тогда не замечали этого или не хотели замечать, — и я вышел из дома. Семён всё ещё валялся под крыльцом, и я беспрепятственно вышел со двора на улицу. — А ведь я не спросил, где она научилась так драться, — пробормотав себе под нос, я направился домой.
Надя с Бергером были уже дома. На нашей хозяйке лица не было. Она перебирала на кухне травы, но я заметил, что руки у неё подрагивают. Бергера я нашёл в его комнате. Он лежал ничком на кровати и даже не повернулся в мою сторону, когда я вошёл.
— Что с тобой? — спросил я прямо, садясь рядом с ним на кровать. Стульев в комнате Бергера почему-то не оказалось.
— Голова болит, — глухо проговорил он. — А в лесу ещё и кровь носом пошла, да в ушах шумело. Я уж, грешным делом, подумал, что удар схватил. А целительница где-то дочку по лесам ищет, так что даже показать голову некому.
— Дай угадаю, вам ещё мерещилось всякое, и это происходило возле старой пустой берлоги, — предположил я, доставая блокнот.
— Она не пустая, Андрей, в ней явно что-то есть, и это что-то просто отвратительно воняет, — Бергер сел на кровати и потёр шею. — Так пахнет разлагающаяся плоть.
— Думаешь, — я осёкся и помотал головой. — Что гадать, надо идти и смотреть. Я так понимаю, остальные не слышат запаха, потому что на них какой-то морок страха влияет?
— Это не морок, — Бергер встал и прошёлся по комнате. — Это что-то другое. Время ещё есть до вечера, пойдём?
— А как же твоя голова? — спросил я, поднимаясь вслед за ним.
— Зелье обезболивающее наконец-то подействовало, — ответил он. Я внимательно посмотрел на Сергея. Он явно о чём-то умалчивал, словно обдумывая, говорить мне или не стоит. Ладно, позже разберёмся. А сейчас нужно было убедиться, что в яме нет трупов пропавших девушек, или же сообщить родственникам печальную новость.
Глава 15
Наталья озадаченно смотрела на то место, где только что вещал рассыпавшийся вестник, прибывший от Геннадия Макеева к его отцу. Вестнику было всё равно, в каком состоянии сейчас пребывает адресат, так же как ему было наплевать на то, где он находится. Конкретно этому вестнику был нужен граф Макеев, и к графу Макееву он прилетел.
— Мои родители, Настя и Геннадий, приезжают в «Гнездо голубя» через три дня, а хозяин сейчас здесь в виде… подушки! — она прижала руку ко лбу. — Что же делать? Должен же быть какой-то выход!
Она бросила отчаянный взгляд на кровать и отчётливо увидела, что подушка, лежащая поверх покрывала, отчётливо дёрнулась.
— Наталья Павловна, — в комнату постучали, но говорил Валерьян через дверь. — Охрана на воротах сообщила, что прибыла Ирина Князева. Андрея Михайловича нет, так что я спрашиваю у вас, примите вы её, или нет?
— Что? — Наталья открыла дверь и непонимающе посмотрела на дворецкого. — А с каких это пор незамужние девушки вот так запросто приезжают с визитами к одиноким мужчинам? Она ведь к Громову приехала, не так ли?
— Думаю, что вы вряд ли узнаете ответ на свой вопрос от меня, хотя бы потому, что я не знаю, как на него ответить, — невозмутимо произнёс Савинов, глядя на неё довольно равнодушно. Но Наталья жила здесь достаточно долго, чтобы научиться расшифровывать взгляды дворецкого. Такой вот означал, что он с трудом сдерживается, чтобы не задать вопрос: как долго она сама собирается здесь жить, и как хватило ей совести и смелости навязаться Громову.
— Признайся хоть раз, Валерьян, почему ты меня не любишь? — выпалила Наталья, лихорадочно соображая, что ей делать с Князевой.
— Я не могу влюбляться в вас, Наталья Павловна. Это противоречит морали, всем принятым нормам и здравому смыслу, — чопорно ответил Валерьян. — Так вы примете Ирину Ростиславовну?
— Валерьян, ты прекрасно понял, что я имела в виду, — Наталья покачала головой и задумчиво продолжила: — Ирине-то было уже за двадцать, несмотря на статус девицы, ещё немного, и её «синим чулком» начнут называть. Если бы Громов был дома, то это было бы довольно забавно и пикантно, даже небольшой скандал пошёл бы Князевой на пользу, — в её голосе прозвучала насмешка.
