стоило им отойти от берлоги, как ему заметно полегчало.
Вытерев кровь платком, он заглянул в глаза Нади и нахмурился, увидев, как сильно расширились её зрачки.
— Мне страшно, — снова прошептала она, и Сергей, отобрав у неё корзину, быстро потащил слегка упирающуюся женщину в обратном направлении. Когда они выбрались на дорогу, Надя вырвала руку из его хватки и опустилась на землю, обхватив себя руками за плечи. — Когда ты ушёл, на меня такой ужас навалился, я чуть сознание не потеряла, — простонала она. — Я пошла тебя искать, увидела, но ты меня не слышал. Серёжа, почему ты меня не слышал, ты же оборотень? — и она подняла на него встревоженный взгляд, и Бергер отметил, что зрачки у неё постепенно становились нормального размера.
— Не знаю, — он покачал головой. — Идём, мне нужно обо всём рассказать Громову. — Сергей помог ей подняться, и они пошли в деревню. При этом он старался не думать о том, что вся эта чертовщина начала происходить, когда рядом с ним находилась Надежда.
***
Я подошёл к дому Семёна Карасёва и остановился возле слегка покосившегося забора. Калитка была открыта, и через неё хорошо просматривался двор с гуляющими по нему курами. Никаких собак не наблюдалось, но я всё равно не решался пока входить, оглядывая доступную моему взгляду территорию.
Пока я осматривался, на крыльцо вышел мужик, почёсывая грудь через рубаху. Да, я не ошибся в своих предположениях — это действительно был тот самый Семён, не так давно нагло пристающий к Надежде. Я сделал шаг вперёд, куры заметили меня и начали квохтать громче, проявляя беспокойство. Карасёв перевёл взгляд в мою сторону и замер, явно не зная, как реагировать.
Наконец, он сел на перила, как петух на жёрдочку, и протянул:
— И что тебе здесь надобно? Вали туда, откуда заявился, пока цел.
Подавив желание ответить ему что-нибудь вроде: «И что ты мне сделаешь?» — я вытащил свой жетон и показал ему.
— Частный детектив второго ранга Громов. Я пришёл не к тебе, а к твоей жене, где она? — говорил я вполне доброжелательно, одновременно с этим понимая, что избежать конфликта, скорее всего, не получится.
— И зачем тебе моя Прасковья? Что, Надьки одной мало, решил и за моей бабой приударить? — заорал Семён, не спеша, однако, слезать со своего насеста.
— Я расследую дело о пропавших девушках, — спокойно ответил я ему, прикидывая, где можно поискать Прасковью. — Твоя жена могла что-то видеть. Если ты можешь мне о чём-то сказать, то говори, если нет, то позови Прасковью, и не мешай.
— Да ничего я о тех соплюхах сказать не могу, и жену я сюда звать не буду! Ты мне пистолет в морду тыкал, а твой дружок чуть руку не сломал. А потом ты ко мне домой заявился и ещё чего-то требовать удумал? — Семён сплюнул на землю. — А Надьке лучше передай, что она зря так ломается, всё равно однажды припечёт без мужской ласки и уступит…
— Что ты только что сказал? — из-за дома появилась высокая, довольно красивая женщина. Она шла к крыльцу, вытирая руки о полотенце, перекинутое через плечо. На меня она не смотрела, взгляд тёмных прищуренных глаз был устремлён на застывшего Семёна. — Ах ты, паразит такой! Ты что же, среди бела дня уже к Надьке начал клинья подбивать? Ах ты кобель некастрированный, я тебе покажу, как жене законной рога наставлять!
Я невольно сравнил их. Прасковья была действительно красивой, а вот это, сидящее на жёрдочке… И что заставило такую женщину выйти за Семёна замуж? Вот уж где точно понимаешь, насколько любовь может быть зла и слепа.
— Что же ты меня, Прося, перед людьми позоришь, — начал Семён, а я только головой покачал. Он сейчас лучше точно не делает.
— Ты мне, ирод проклятущий, всю жизнь испортил. Я же на тебя лучшие годы угробила, а ты мало того, что по другим бабам таскаешься, так ещё и при мне такую похабщину несёшь! — она подошла поближе.
Семён сдвинул грозно брови, наверное, хотел показать, кто в доме хозяин, выпрямился, выпятил грудь, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Прасковья приподнялась на цыпочки, а затем оттолкнулась одной ногой от земли и второй зарядила ему прямо по морде. Н-на! В воздухе мелькнули домашние тапки, а самого хозяина смело с перил куда-то под крыльцо.
— Ого, — пробормотал я, делая шаг назад. Я такое только один раз видел, когда в нашей академии офицеры спецназа мастер-класс в рукопашном бою демонстрировали.
Прасковья же наклонилась, посмотрела на мужа, после чего повернулась ко мне и улыбнулась.
— Ты к этому козлу безрогому пришёл? Не похож ты на Сенькиных приятелей, — произнесла она таким ласковым тоном, что я попятился, лихорадочно вытаскивая жетон.
— Частный детектив второго ранга Громов, — скороговоркой представился я этой страшной женщине. — Прасковья… простите, не знаю, как вас по отчеству.
— Да просто Прасковья зови, — махнула она рукой. — Ты, поди, из-за девчонок пропавших сюда пришёл.
— Да, точно, вы не только красивы, но и чертовски проницательны, — я криво улыбнулся. — Где мы можем поговорить?
— А пойдём в дом, я чайку поставлю, там и поговорим, — и Прасковья направилась к дому.
Я пошёл за ней. Поднимаясь по ступеням, не удержался и заглянул под крыльцо. Семён лежал без движения и старательно прикидывался мёртвым, стараясь не привлекать внимание супруги. Я закусил губу, чтобы не заржать, потому что грешно смеяться над убогими, и поспешил войти в дом.
Через десять минут мы с хозяйкой сидели на кухне, на столе передо мной стояла кружка с чаем и стояла тарелка с пирожками. Прасковья сидела рядом, подперев рукой голову.
— Что ты хочешь узнать, Андрей Михайлович? — спросила она, внимательно разглядывая меня.
— Вы были в лесу, когда пропала одна из девушек, — я не стал ходить вокруг да около и сразу начал задавать интересующие меня вопросы.
— Была, — кивнула женщина, продолжая меня разглядывать. Мне уже, если честно, стало не по себе от этого пристального взгляда. — Телёнок у меня пропал. Корова двоих принесла, но не может она за двумя уследить. Вернулась она домой тогда с одним, про второго даже не вспомнив. Вот я и пошла искать.
— День на дворе был, — напомнил
