Она дочь постоянно ищет, даже страждущих лечить перестала, — ответил Бергер и указал на заломанную берёзу. — Вон та берлога.
Я остановился и принюхался, вроде бы ничем отвратным не пахнет, да и особой жути я не отмечаю. Что не по себе — это да, но не так, чтобы трястись и назад поворачивать. Подойдя к берлоге, я опустился на колени и вытащил фонарик.
— Медведи вроде не сильно глубокую яму роют? Или я ошибаюсь? — спросил я Бергера, доставая фонарик и наклоняясь пониже, пытаясь что-нибудь рассмотреть.
— Ну, я-то откуда знаю? — ответил Бергер, становясь рядом, настороженно смотря по сторонам. — Я, знаешь ли, не специалист по медведям.
Пистолет в наплечной кобуре мешался, и я вытащил его, протянув Сергею.
— Подержи, а я попробую всё-таки рассмотреть, что там, — и я нагнулся ниже, опираясь на одну руку, вторую с зажжённым фонариком протягивая вперёд.
Вроде бы яма была не слишком глубокая, и на дне что-то мелькнуло. Я уже почти наполовину залез под берёзу, очень опасно балансируя на одной руке, и тут словно пересёк какую-то черту, отделяющую содержимое берлоги от остального леса. На меня обрушился тошнотворный запах гниющего мяса. Он был настолько сильный, что я почувствовал подкативший к горлу комок. С трудом удерживаясь, чтобы не блевануть, и стараясь дышать через раз, я попробовал выпрямиться, но мимо меня что-то пролетело. Что-то зловещее и очень опасное.
— Андрей, берегись! — голос Бергера донёсся словно издалека, и в следующий момент я почувствовал сильный толчок в спину и полетел вниз, а надо мной раздался выстрел.
Внизу запах усилился многократно. Я всё-таки не сдержался, и меня вырвало. Фонарик мигнул, я схватил его и тут же увидел, что упал на груду наполовину сгнивших останков.
— А-а-а, — вскочив на ноги, я стряхнул с рукава футболки обрубок чьей-то лапы и попятился к стене ямы. Как бы страшно мне ни было, я старался рассмотреть тошнотворное содержимое берлоги. — Это звери, — полуонемевшими губами прошептал я. — Здесь нет человеческих тел. Это некрупные звери! Я знаю, с чем мы имеем дело, и, возможно, девушки ещё живы.
— Андрей! — сверху раздался обеспокоенный голос Бергера. — Ты живой?
— Интересно, чтобы ты сказал, если бы я ответил, что мёртвый? — пробурчал я, осматривая яму. Она была как раз моего роста, и выбраться отсюда без помощи было можно, но долго.
— Начал бы стрелять на звук, — совершенно серьёзно ответил Бергер. — У тебя же здесь пули чередуются: свинцовые и серебряные.
— Палку мне какую-нибудь сюда спусти, подлиннее, — я проигнорировал его слова о том, что он застрелил бы меня, появись хоть малейшие сомнения.
Спустя полминуты сверху опустилась даже не палка, а ствол небольшого деревца. Уцепившись за ствол, я быстро полез наверх, наблюдая за собой удивительную ловкость. Всё-таки мотивация — великая вещь.
— Фу, ну от тебя и воняет, — Бергер протянул руку, помогая мне выбраться, а потом отвернулся, закрывая нос рукой.
— Ты в кого стрелял и за каким хреном спихнул меня туда? — спросил я, мрачно глядя на оборотня. Сам я уже принюхался и почти не реагировал на смрад, несущийся от меня.
— Не знаю, — Бергер покачал головой, вытер руку, которой меня тащил, о траву и протянул мне пистолет. — Какая-то тень неслась прямо на тебя. Я успел толкнуть, убрать с траектории столкновения, и выстрелил, но она, похоже, нематериальная была. Просто растаяла, как тот дым, в котором Дарина пропала.
— Да не суй ты мне ствол, — я сделал шаг назад. — Хочешь, чтобы он провонял так же, как я? Пойдём уже быстрее домой, я в бане засяду, чтобы с себя эту мерзость смыть. Что это у меня в голове? — протянув руку, я вытащил чей-то позвонок, запутавшийся в моих волосах. — Да вашу мать!
Отшвырнув позвонок в сторону, я быстро пошёл по тропинке обратно на поляну, чтобы оттуда уже мчаться домой. Надеюсь, мы никого не встретим по дороге, и меня никто нюхать не будет.
— Девчонки… — Бергер догнал меня, но шёл, стараясь сильно не приближаться.
— Нет, там только животные. Расчленённые тушки мелких животных, — ответил я.
— Так, может, после медведя остались? — неуверенно предположил Бергер.
— Медведь никогда в таком смраде спать не стал бы, — я покачал головой. — Серёжа, я знаю, что это. Это начальный этап ритуала омоложения. Девушек, скорее всего, действительно готовят к жертвоприношению, но оно должно произойти, если судить по степени разложения тушек, примерно через неделю. Сейчас их держат в чистоте и на строгой диете. И да, ты был прав, Любаше ничего не грозит, она очень вовремя своего Никиту соблазнила. Ну, или он её.
— Ведьма, — протянул Бергер.
— Да, ведьма, — я влетел в калитку и остановился перед баней. В дом в таком виде я заходить не собирался. — У ведьм нет своего дара, они неодарённые, поэтому они пользуются чужим, который им отсыпает хозяин с барского плеча. И тут всё зависит от того, до какой сильной твари этой гадине удалось достучаться. Поэтому и дым без запаха, и страх без морока. Это просто особенности магии хозяина ведьмы.
— И у нас есть неделя, чтобы спасти девочек, — серьёзно сказал Бергер.
— Для этого нам нужно найти ведьму, а это сделать будет непросто, — я задумался. Всё-таки пока в расследовании ничего не меняется: нужно собирать информацию, сверять факты и начинать расспрашивать родственников девушек.
— Но почему никто не догадался? — Бергер стукнул кулаком по стене бани. — Это же самый распространённый ритуал и самый логичный? Но даже князь Первозванцев не смог определить, что происходит.
— Данных не хватало, да и что-то мешало, заслон какой-то, как с запахом. Я вонищу эту почувствовал, когда уже почти нырнул на капище, — я замолчал, а на крыльцо выскочила Надя и тут же сморщилась, рассматривая меня с неприкрытой брезгливостью.
— Что это с вами, Андрей Михайлович? — спросила она, отворачиваясь.
— В яму выгребную упал, — рявкнул я. — Баня готова? — в ответ Надежда только закивала. — Бергер, притащи какой-нибудь мешок непроницаемый, чтобы я с себя всё снял, а потом сожги. И одежду чистую в предбаннике брось, будь другом.
— Хорошо, — Сергей посмотрел на Надежду. Она кивнула и побежала в дом за мешком, а я стоял
