взяв меня за руку, мой муж повел меня к лошадям.
Я едва поспевала за ним. Хоть я и отличалась немалым ростом, он был гораздо выше, и два моих шага приравнивались к его одному.
Лорд Дрихтен остановился возле смирной кобылы, в которой я признала лошадь из дворцовых конюшен. Вздохнув с облегчением, я с любовью погладила белую звездочку у нее на лбу. Ведь я боялась, что меня заставят взгромоздиться на одного из их огромных боевых коней.
– Умеешь ездить верхом? – отрывисто спросил он.
Не дожидаясь моего ответа, лорд Дрихтен неожиданно взял меня за талию и оторвал от земли.
Я взвизгнула, руки сами собой взлетели к его плечам. Он усадил меня на кобылу.
Как и принцесс, меня учили верховой езде. И пусть я преуспевала на этих занятиях, превзошла в мастерстве младших сестер, подозреваю, что навыки мне привили самые базовые. Путешествия на большие расстояния я обычно совершала в карете.
– Хотелось бы надеяться, – добавил Дрихтен, сложив свои чувственные губы в мрачную складку.
– Да, верхом я ездить умею, – ответила я с напускной бравадой в голосе, хотя уверенности совсем не чувствовала, но я была полна решимости не выказывать слабости перед этими закаленными воинами. Мы не намерены потакать твоим капризам. Было ясно, что во время пути экипаж мне не подадут. Не будет бархатных мягких сидений. Никто не положит мне на колени завернутые в одеяло горячие кирпичи, чтобы я не замерзла в дороге. И я поклялась, что стану искусной наездницей… ну а если не стану, хныкать не буду.
– Ну да, мы слышали, как ловко ты ездишь верхом, – с издевкой заметил один из людей Дрихтена, тот самый воин, который присутствовал на церемонии консумации брака минувшей ночью.
Вся свита рассмеялась.
Краска стыда и унижения залила мои щеки. Подобно многим воинам Дрихтена, он был дюжий, с бычьей шеей. Я перехватила его жесткий взгляд, выражавший нескрываемую враждебность, и поежилась от дурного предчувствия. Я быстро опустила глаза и облизала пересохшие губы. Равнодушие мужа было предпочтительнее, чем эта неприязнь.
Лорд Дрихтен бросил на своих воинов предостерегающий взгляд, и те мгновенно затихли. В его глазах не искрился смех. Какое-то время слышались лишь бряцанье упряжи, цокот лошадиных копыт и свист ветра, гулявшего по двору. Наконец мой муж жестом подал сигнал трогаться в путь. Всадники поворотили коней и устремились к воротам, желая скорее покинуть дворец.
Мой муж медлил, стоя у моей кобылы.
– Где твои перчатки? – спросил он, глядя на меня.
Я послушно достала их из кармана юбки. Он дождался, пока я надену перчатки. Мягкая кожа плотно обтянула пальцы. Дрихтен передал мне поводья. Я вопросительно взглянула на него. Он посмотрел вслед своим воинам, уже выехавшим со двора, затем – на короля с королевой и их свиту и снова обратил взгляд на меня.
Передумал? Все-таки решил оставить меня здесь?
Его лицо было непроницаемо, и я затаила дыхание, не зная, на что надеяться. Что бы он ни решил, это не меняло того, что я связана с ним до конца своих дней. Здесь или в Приграничье, я оставалась его женой.
– Путешествие не для слабых, – предупредил он меня. – Старайся не отставать и делай, что тебе говорят, ясно?
Значит, он определился.
Я кивнула и облизала губы.
– Как тебя называть? – Или мне вечно обращаться к нему «милорд», «лорд Дрихтен» или «эй ты»? Как-никак он мой муж. Если он намерен мной помыкать, мне хотелось бы знать, как его зовут.
Он задумчиво посмотрел на меня, потом глянул вслед своему отряду. Его воины были уже далеко впереди, теперь проезжали под зубьями портикуллиса[4]. Он снова обратил взгляд на меня.
– Можешь звать меня Феллом, – каким-то странным тоном ответил он. Возможно, с обидой.
Фелл.
В груди что-то екнуло. Это была реакция на некое чувство, которому я не находила определения.
Он оставил меня и вскочил в седло, даже не коснувшись ни поводьев, ни луки. Я одними губами произнесла имя мужа, перекатывая его на языке, словно пробуя на вкус, и сердце в груди вспыхнуло, как разгорающийся уголек. Покачав головой, я крепче взяла поводья и приготовилась следовать за мужем. Моя кобыла без лишних понуканий пошла за ним.
Мы покинули стены дворца и вереницей двинулись по улицам Города, стараясь никого не задавить. Люди расступались перед нами, останавливались, настороженно наблюдая, как мы едем мимо. Матери прятали детей в складках юбок, перехватывали их радостно машущие руки, словно боялись, что столь дружелюбное отношение к варварам с севера привлечет к ним нежелательное внимание.
Едва мы выехали за внешние стены Города, дорога расширилась, и мы немного развернули строй. Моя кобыла покорно тащилась за лошадью Фелла. Тот сидел в седле как влитой, будто являлся единым целым со своим боевым конем. Его тело плавно раскачивалось в такт шагу огромного животного. Он, должно быть, никогда не ездил в карете. Фелл словно родился в седле.
Я восхищалась его могучими плечами и спиной. Щеки запылали, едва я вспомнила, как перекатывались его мускулы под моими ладонями. Усилием воли я заставила себя отвлечься от похотливых мыслей. Прежде подобные мысли никогда меня не посещали. Поразительно, как много всего изменилось за столь короткое время.
От головы колонны отделился немолодой воин, недавно поднявший меня на смех, и подскакал к нам.
– Я поеду в хвосте, – вызвался он, легко управляя своим норовистым конем.
Фелл сдержанно кивнул.
Седовласый воин миновал мужа, затем развернулся и затрусил рядом со мной. Я нерешительно взглянула на него и из вежливости чуть склонила голову.
– Добрый день.
Толстыми пальцами зарывшись в густую бороду, в которой едва-едва виднелись губы, он недовольно смотрел на меня. Ухмыльнулся, заметив, как я неуклюже подпрыгиваю в седле. Я знала, что не выгляжу единым целым с лошадью. Даже притворяться не имело смысла.
– Дорога нас ждет долгая и опасная, девица. В пути что угодно может случиться. – Он устремил взгляд на моего мужа. Тот либо не догадывался, либо ему было все равно, что за разговор происходит у него за спиной. Сквозь облака прорвалось утреннее солнце, осветив черные волосы моего мужа, которые в его лучах отливали синевой, как вороново крыло. – Даже самый бывалый воин может не справиться с тяготами пути. А ты… – он сделал многозначительную паузу, – …не воин.
От его слов я похолодела, потому что мне открылась страшная правда.
Если будет на то его воля, живой до Приграничья я не доберусь.
Глава 12
Стиг
Я стоял
