Ф., обвиняющийся в хранении артефактов класса «А», внезапно оправдан! Обвинения сняты из-за отсутствия неопровержимых доказательств. Освобожденный г-н Ф. комментариев не дает. Наши тайные источники связывают это решение с вмешательством влиятельных покровителей из Городского ковена».
Ну и спустя еще две недели в том же «Сером сплетнике» проскочило сообщение о пышной свадьбе единственной дочери главы рода Деврил, Аманды и Маркуса Ф.
Что ж, если получилось один раз, неудивительно, что мадам Напильник рассчитывала на повторный успех. Вот только я — не Элеонора, а Рилан — не Маркус!
Несчастному задурили голову, соблазнив вложить свалившееся неизвестно откуда наследство в авантюрный проект, и он ожидаемо почти сразу попал по надуманному или мастерски подстроенному обвинению, от которого его спасла Аманда. Цена? Брак. И вечная кабала без шанса вернуть вложенные деньги.
А Элеонора… Нора… потеряла любимого. Теперь она хотела свести счеты с Амандой и не дать ей разрушить жизнь еще одному ведьмаку.
Я выдохнула, откинувшись на спинку стула. Время в архиве текло иначе, за окном уже сгущались сумерки. Сделав копии статей, я засунула их в рюкзак и направилась в «Тайный дворик».
Рилан уже ждал в нашей кабинке, две кружки «Гуще Ночи» дымились на столе.
— Ну, как дела, детектив Гилсон? — спросил он, но тут же не выдержал, рассмеявшись: — Ох, ты б только видела этого желтоглазого идиота! Когда я вышел, встал в дверях, громко так крикнул рыжеволосой продавщице: «Я очень быстро вернусь — эти серьги меня покорили!» и поехал в лабораторию. А сыч еще минуту сидел на карнизе, явно решая: лететь за мной или караулить тебя. Голова у него так и моталась! В итоге все же рванул за мной.
Я расхохоталась, представляя панику пернатого шпиона. Но потом положила на стол распечатки:
— Аманда купила Маркуса тридцать лет назад.
— «Амбиции Аманды еще со студенчества росли как на дрожжах…» — процитировал Рилан слова Элеоноры. Его лицо стало серьезным, в глазах мелькнуло что-то холодное и жесткое. — Возможно, моя мачеха хочет не просто отомстить, а еще и освободить Маркуса?
В кабинке повисло молчание. Мы сидели, размышляя над остывающим шоколадом. Битва усложнялась, но и мы становились сильнее. А за окном, невидимый в сгущающейся темноте, притаился фамильяр Аманды.
Да, я между делом выяснила, что сыч тоже ей должен за спасение: «Серый сплетник» помнил все… Только оборотень раньше был настоящим преступником, взломщиком. Но защиту моего отца ему взломать не удастся! А еще… Еще мне очень нужна помощь мамы!
Глава 33
Едва дверь в квартиру захлопнулась за нами, воздух, еще хранящий аромат древесно-пряного одеколона и вчерашней пиццы, вдруг наэлектризовался. Рилан обнял меня сзади за талию, и его губы обожгли чувствительную кожу рядом с ухом, вызывая знакомую дрожь.
— Поздравления с зачетом все еще принимаются? — прошептал он.
И от его голоса, с легкой хрипотцой от возбуждения, дрожь только усилилась. А руки уже скользили под моей футболкой, задевая грудь.
Развернулась в его объятиях, притягивая к себе. Мой поцелуй был долгим, глубоким, требовательным. Я выплеснула весь свой сегодняшний триумф, страх перед будущим и безумное желание… Я хотела его, только его! И вела, чувствуя, как Рилан отдается потоку, как привычный контроль тает под моими прикосновениями.
Сорвала с него рубашку, впиваясь поцелуем в линию ключицы, затем ниже, к груди. Низкий и прерывистый стон был лучшей музыкой. Откинув голову, я позволила ему целовать шею, но мои руки диктовали ритм — медленный, неумолимый, заставляющий Рилана дрожать от предвкушения. Когда он попытался перехватить инициативу, я мягко, но властно прижала его запястье к стене, прикусывая нижнюю губу.
— Сегодня ты мой, — прошептала я, глядя в его потемневшие, полные желания глаза. — Весь…
Мы плавно двигались к постели, сбрасывая остатки одежды, целуя, кусая, исследуя уже вроде бы давно знакомые, но постоянно манящие тела друг друга. Рилан был податлив, отзывчив, стонал под моими пальцами, губами, языком. Извивался, когда я нашла особенно чувствительное место на внутренней стороне бедра. Впивался пальцами в простыни, когда я медленно, мучительно медленно скользила вниз по его животу, неспешно добираясь до цели. Я смотрела на него сверху вниз, любуясь тем, как он зажмуривается, как напрягаются мышцы шеи, как губы шепчут мое имя. Контролировала каждое движение, каждое прикосновение, доводя его до края и оттягивая назад, пока он не застонал от нетерпения и не взмолился: «Ямира… пожалуйста…» Только тогда я позволила ему войти в меня — медленно, до самого конца, ощущая, как он заполняет меня, как его тело дрожит под моими руками.
Я задавала ритм — глубокий, властный, чувствуя, как нарастает волна внутри, как он теряет остатки контроля, подчиняясь желаниям моего тела.
Когда волна накрыла меня, ослепительная и оглушительная, я впилась ногтями в его плечи, выдыхая его имя и чувствуя, как его собственное наслаждение вырывается вслед за моим — горячее и безграничное.
Мир сузился до запаха его кожи, стука наших сердец и глубокого, сладкого удовлетворения. Рилан был моим… теперь уже полностью моим, и пусть Аманда подавится! После всего, что я узнала, мне было проще рискнуть будущим в Академии, чем своим мужчиной.
Ужин привезли из «Зари» — ароматный том-ям с кокосовым молоком, острая лапша пад-тай и хрустящие спринг-роллы. Мы устроились на полу перед телевизором, включив какой-то старый боевик с плохими спецэффектами, но отличными погонями. Ели прямо из коробок, смеясь над неуклюжими трюками и комментируя диалоги. Было тепло, сытно и просто. Никаких зелий, никаких врагов — только мы, вкусная еда и глупый фильм.
— Маму подключила, — заявила я утром, разливая кофе. Рилан сидел напротив, все еще слегка помятый и невероятно привлекательный. — Насчет кредиторов Аманды. У нее есть связи в банковских кругах, ну и наша семейная магия…
Рилан чуть не поперхнулся кофе.
— Еще и твоя мать?! — Он смотрел на меня с комическим ужасом. — Спаси Геката, твои родственники должны меня тихо ненавидеть! Сначала тесть защищает нас от взлома. Теперь теща копается в финансовых делах моей заклятой врагини? Я представляю их семейные ужины: «Ну как там наш зять? Опять вляпался? И что там сегодня? Та дурная ведьма из ковена грозится его посадить или разорить?» — Он закатил глаза, но в уголках губ пряталась улыбка. — Я им памятник при жизни поставлю. Самый дорогой. Из чистого пейнита.
— Не надо им памятник, — отмахнулась я, откусывая тост. — Они начнут приставать с внуками, когда увидят, какой ты замечательный.
Подмигнув Рилану, я с ухмылкой понаблюдала, как его щеки слегка порозовели.
В лаборатории мы погрузились в работу. Рилан колдовал
