class="p1">— Представляю, каково там бедным мужчинам. Говорят, до сих пор и паранджу носят, и пояса верности им ревнивые жены надевают.
— Завидуешь? — с сарказмом поинтересовалась я, роясь в сумочке.
Там лежал тонкий артефакт, одолженный у отца — что-то вроде универсальной отмычки-анализатора. Замок действительно открылся почти сразу, едва слышно щелкнув под легким нажимом инструмента.
Мы проскользнули внутрь. И я тут же метнулась к витрине с паранджой — тяжелой, расшитой загадочными символами, с плотной сеткой для глаз. Булавка Аманды, холодная и зловещая, легко вошла в плотную ткань, словно всегда там была. Серебряная снежинка мерцала, как злой глаз.
Рилан тем временем достал из сумки сонного сыча и уложил его, будто спящего пьяницу, среди коробок с менее ценными лотами у дальней стены.
Мы быстро выбежали, прикрыв дверь, но не закрывая ее на замок, и слетели по лестнице вниз. У стойки регистрации Рилан завел разговор с пожилой ведьмой, управлявшей аукционом, показывая ей Книгу и оживленно объясняя про ее историческую ценность. Я стояла рядом, натянуто улыбаясь, и краем глаза следила за лестницей.
Вскоре в зал вплыла Аманда, как всегда безупречная, в темно-вишневом, обтягивающем платье, идеально сочетающемся с ее смоляным каре, но при этом все равно холодная, как снежная королева. Маркус следовал за ней, как тень.
Взгляд стервы метнулся по залу, ища Рилана. Услышав его голос, она на мгновение замерла, даже прищурилась, пытаясь разглядеть, что там за книга лежит на стойке. Представляю, как бы ее перекорежило, если бы разглядела!
Но тут ее словно дернуло за невидимую нить. Она склонила голову, почти как сыч на ветке, прислушиваясь к магическим вибрациям. И поспешно направилась к лестнице, небрежно бросив что-то Маркусу, оставшемуся ждать ее в зале.
«Услышала зов булавки!» — ликовала я, ощущая, как радость смешивается с леденящим страхом.
План был слишком уж безумный… И держался на одной ниточке, точнее, на булавочке.
Почти одновременно к лестнице подошли Элеонора и высокая, властная ведьма в мантии Старшей Городского ковена — мадам Клементия. Элеонора что-то тихо и убедительно говорила ей, мягко направляя под руку вверх, якобы для приватного разговора в более спокойной обстановке. Я знала, что их путь лежал как раз мимо приоткрытой двери закрытого зала.
Мы в сопровождении одного из служащих направились туда же, чтобы положить книгу. И как раз успели к началу основного зрелища.
Аманда кружила у витрины с паранджой и, в нарушение всех правил, щупала экспонат, чтобы достать оттуда свою булавку, которую она искала столько времени. В ее глазах светилось торжество…
— Мадам Деврил! — Старшая ведьма в изумлении остановилась у приоткрытой двери в зал. — Что вы здесь делаете? Это же закрытый зал для лотов!
Элеонора молча стояла рядом, старательно сохраняя невозмутимость. Мы с Риланом и служащим аукциона застыли сразу за двумя ведьмами, и нам тоже было видно все, что происходит в зале.
Аманда резко обернулась, застигнутая на месте «преступления». Ее рука инстинктивно сжала булавку, выдернутую из ткани.
— Просто решила посмотреть поближе, прежде чем купить, — уверенно произнесла она.
Звучало в целом даже убедительно, но…
— А почему вы не обратились к служащему? Он бы открыл вам зал, и его не пришлось взламывать, — вроде бы снисходительно, но с нотками подозрения в голосе отреагировала мадам Клементия.
— Решила принарядить своего фамильяра? — съехидничала Элеонора, указав на дальний угол — туда, где лежал сыч. Он уже сменил облик на человеческий, но все еще валялся среди коробок с вещами на продажу. Со стороны это смотрелось как минимум странно. — Или он искал здесь что-то конкретное? Книгу «Ледяных цветов», например?
Мадам Клементия молча смотрела то на Аманду, то на ее фамильяра, невнятно что-то бормотавшего и потиравшего голову.
— Кстати, — Элеонора воспользовалась паузой и протянула главе Ковена ту самую папку с документами, — я как раз хотела обсудить с вами деликатное положение финансовых дел мадам Деврил. Очень тревожная информация поступила из надежных источников. «Стальные Когти» — вам это название о чем-нибудь говорит?
Мадам Клементия побледнела, а Аманда с презрением уставилась на Элеонору.
— Это подлог! Я никогда не связывалась с этими вымогателями, — процедила она.
Вот только мимика, взгляд, с трудом сдерживаемый гнев — все подтверждало, что ее безупречный образ дал трещину, обнажив отчаяние попавшей в капкан хищницы.
Мадам Клементия открыла папку, пробежалась глазами по верхним страницам. Ее лицо закаменело.
— Мадам Деврил, — в ее голос звучал неумолимый приговор, — ваше присутствие здесь более неуместно. И ваше членство в Городском ковене приостановлено до выяснения всех обстоятельств. Официальное уведомление вы получите завтра.
Аманда замерла. Казалось, она вот-вот бросится в драку или разразится истерикой. Ее полный гнева взгляд наткнулся на меня.
— Зря… — злобно прошипела она, — зря ты рискнула пойти против меня! И ты еще пожалеешь об этом, девчонка!
Она выпрямилась, пытаясь сохранить остатки достоинства, и, оттолкнув оборотня, который хотел ее поддержать, пошла к выходу из зала.
Рилан обнял меня за плечи. Я натянуто улыбнулась.
Мы временно выиграли, но меня ждала битва с Амандой на академическом поле, где ее позиции пока еще сильны. А экзамены маячили на горизонте, как новые бастионы, которые предстояло штурмовать.
Глава 36
Когда мы уже выезжали с парковки, у Рилана зазвонил телефон.
Голос Элеоноры звучал устало, но с ноткой надежды.
— Маркус со мной. Его жена слишком торопилась домой и не стала утруждать себя поисками. С ним так легко, — вопреки сказанному Элеонора тяжко вздохнула, — говоришь, что Аманда сказала это сделать, и он делает. Но нам надо торопиться. Встречаемся в лаборатории?
Спустя минут десять лаборатория Рилана превратилась в операционную. Маркус сидел на стуле посреди безупречного пространства, его пустой взгляд скользил по блестящим колбам, не цепляясь ни за что. Элеонора стояла рядом, положив руку ему на плечо и сжимая ткань пиджака так, будто пытаясь передать хоть каплю тепла сквозь ледяную броню. Ее глаза, полные боли и надежды, неотрывно смотрели на пасынка. Ведь именно от него, от его слабых зачатков криогенной магии зависела дальнейшая судьба и Маркуса, и самой Элеоноры.
Рилан раскрыл «Книгу Ледяных Цветов» на столе. Его серые глаза мерцали холодом, как невидимые сейчас кристаллы на переплете. Взгляд был решительным, но иногда мелькала тень страха. Конечно, такая ответственность!
— Я… я не силен в этом, — признался Рилан, немного нервно листая страницы с заклинаниями, символами и диаграммами потоков льда. — Но мы попробуем. Вместе.
Он взял мою руку. Его ладонь была прохладной, но я чувствовала пульсацию его магии. Элеонора положила свою руку поверх наших. Ее сила, спокойная и глубокая,
