волны, и они мягко ложатся на плечи.
Колт не отрывается от меня, даже когда я подношу упаковку к зубам и разрываю ее. Я поднимаюсь на кровать, ползу к нему и останавливаюсь, когда стою на коленях между его бедер.
Его ноздри раздуваются, когда я медленно раскатываю презерватив по всей длине его ствола. Когда он полностью скрыт, я невольно кусаю губу.
— Я не уверена, что он поместится, — шучу я тихо, и тревога все равно проскальзывает. Он огромен, а я далеко не так опытна, как, возможно, он думает.
Он рычит и тянет меня за локти, усаживая на свои бедра. Я оседаю, скользя по его сильным ногам, собирая как можно больше влаги, чтобы помочь нам обоим.
— Если кто и сможет, то ты, малышка, — шепчет он, сразу находя мою шею губами, и я содрогаюсь. — Если кто и создан для меня, Анни, так это ты.
Я поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо, и нахожу его взгляд устремленным вниз. Ладонями беру его за подбородок и мягко поднимаю, чтобы он смотрел на меня, пока я встаю на колени. Одной рукой направляю нас, и медленно начинаю опускаться.
Сначала легко — пара сантиметров, но потом ощущение полноты накрывает, и я задыхаюсь, останавливаясь, прильнув к нему.
— Малышка, — стонет он, руки на моих бедрах, удерживая. — Ты не можешь издавать такие звуки, когда мы только на полпути, я сорвусь раньше времени.
Я смотрю вниз на наше соединение и черт, действительно, я едва на нем.
— Ты слишком большой, — стону я, чувствуя, как пот стекает по спине, пока я пытаюсь приподняться и снова опуститься, чтобы впустить его глубже.
Его широкие ладони обхватывают меня, покачивая мягко, пока его рот находит мои губы. Он целует медленно, жадно, потом опускается на шею, одна рука ложится между моих лопаток, другая — обнимает меня за талию. Он пьет каждую часть моего тела, до которой может дотянуться, и я ощущаю, как каждая мышца расслабляется.
Мы двигаемся вместе, он помогает мне сесть ниже, и я чувствую момент, когда оказываюсь на нем полностью. Он так глубоко во мне, что это чувство затмевает все, что я знала раньше.
Он содрогается всем телом, и я откидываюсь назад, пьяная от желания.
— Мне нужно немного прийти в себя, — хрипит он. — Ты не представляешь, как это чертовски хорошо.
Я улыбаюсь. Теперь, когда я на нем и привыкла к его размеру, боль ушла, сменившись жгучим желанием двигаться. Я начинаю покачивать бедрами, и он стонет, сжимая меня сильнее. Его пальцы впиваются в кожу, заставляя замедлиться.
Я наклоняюсь вперед, выгибаю спину, и слышу, как его дыхание учащается.
— Ну же, — шепчу, касаясь его губ. — Думаю, ты справишься, правда, Колт?
Я провожу зубами по его шее, покусываю кожу, пока не добираюсь до уха, и низкий стон срывается у меня. Он не выдерживает.
Его руки крепко сжимают мои бедра, он поднимает меня почти полностью и с силой опускает обратно, и я вскрикиваю или издаю что-то невнятное, потому что мозг отключается. Он повторяет снова.
Раз за разом он поднимает меня и рвет вниз, сам двигаясь навстречу, и уже через несколько секунд я чувствую, как волна оргазма накатывает. Тело напрягается, пальцы вонзаются в его плечи, но он только ускоряется, впиваясь зубами в мое плечо.
— Не сдерживайся, малышка, — шепчет он мне на ухо. Его губы скользят вниз к моей груди, и я чувствую, как щетина царапает нежную кожу. Язык мягко касается меня, обводит круги, прежде чем зубы слегка прикусывают. — Не смей сдерживаться. Не теперь, когда ты наконец моя, Анни. Ты не представляешь, сколько раз я думал об этом. О тебе. Боюсь, сейчас проснусь и пойму, что все это просто сон.
Вот оно. То, чего я хотела. То, что мне было нужно.
Я часто представляла, что будет, если мы перейдем эту черту. Что будет чувствовать, когда такой сильный, уверенный мужчина окажется полностью в моей власти.
Я откидываю голову, убираю руки с его плеч и беру его лицо в ладони, заставляя его смотреть мне прямо в глаза. Если он хочет видеть, пусть видит каждую искру желания во мне. Шепчу его имя и обвиваю его руками, притягивая к поцелую. Держу его губы, пока он двигается во мне, и когда я уже на краю, когда все тело готово сорваться, я кричу его имя.
Он рычит, когда я кончаю, обхватывая мою талию, удерживая, пока я дрожу в его руках, выжимая из этого оргазма все, что могу, пока не обмякаю у него на руках.
— Никогда не слышал звука прекраснее, чем твой голос, когда ты кричишь мое имя, — шепчет он мне на ухо, перекатывая нас, укладывая меня на спину, чтобы лечь сверху.
Простыни смяты, но прохладны, и я обвиваю его ногами за талию. Когда разум наконец возвращается, я открываю глаза и вижу его над собой, смотрящего на меня с чем-то похожим на восхищение.
— Не думаю, что когда-то говорил тебе, какая ты красивая.
Сердце стучит в груди. С Колтом я действительно чувствовала себя красивой. Его взгляды, его забота, его терпение и наставления — все это делало меня особенной, желанной, важной, несмотря на прошлые сомнения.
— Мне надо было сказать это еще месяцы назад… нужно было многое сказать… Я… просто… — его голова опускается, волосы щекочут мою грудь, а потом он снова поднимает лицо. — Ты ведь знаешь, правда?
Я лишь киваю, потому что горло пересохло.
Этого хватает. Он снова медленно входит в меня, двигаясь размеренно. Его руки изучают мое тело, касаясь тех мест, куда не мог дотронуться раньше. Ладони убирают с моего лба влажные, растрепанные волосы, чтобы он мог поцеловать кожу.
Он нежен, романтичен, показывает все свои стороны. Такие, что, возможно, он редко кому открывает, а может, и вовсе никогда. Мы даем волю губам и рукам, исследуем друг друга. Это идеально. Идеально, пока я снова не начинаю хотеть большего. Пока внизу не стягивается тугая пружина, и я сцепляю ноги за его спиной, втягивая его глубже. Я тянусь к его уху, легонько прикусывая мочку.
— Если ты собираешься взять меня, доктор Эндрюс, — дразню, с трудом сдерживая улыбку, — то возьми меня по-настоящему.
Колт выпрямляется, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Локоны падают ему на лоб, и я заправляю их назад, зная, что они снова упадут. В его взгляде пылает огонь, когда он поднимается на колени, и я понимаю, что, возможно, переоценила свои силы.
Он сгибает меня, закидывает мои ноги
