чтобы не завалиться набок. Мой взрыв смеха привлек внимание гостей, и, глянув снова на Колта, я заметила на его лице едва заметную улыбку и холодный взгляд моего отца. Я закатила глаза и вернулась к Мартину.
— Извини, мне нужно в туалет, — проговорила я, прочистив горло.
Поставив бокал на стол, я схватила клатч и направилась к выходу. Сделала небольшой крюк, проходя мимо отца и за спиной Колта.
Легко коснулась его локтя, надеясь, что жест был достаточно незаметным, чтобы уловил только он.
Выйдя из душного, переполненного зала, я глубоко вдохнула и пошла по коридору к туалетам.
Мой взгляд упал на огромные окна в пол, выходящие на ночной городской пейзаж.
Снег падал крупными хлопьями, цеплялся за стекло и медленно сползал вниз. Я подошла к окну, приложила ладонь к раме, позволяя холоду проникнуть сквозь стекло.
Синий силуэт мелькнул сбоку, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто идет за мной. Я уловила аромат его парфюма и ощутила его присутствие кожей. Даже с закрытыми глазами я бы его узнала. Я медленно опустила руку от стекла, вытирая пальцы о ладонь и продолжая идти.
Дойдя до поворота к туалетам, я заметила маленький уютный бар напротив. Почти скрытый за высоким растением, он манил мягким светом, а певец перебирал струны гитары. Я задержалась на секунду, впитывая атмосферу, позволяя себе слегка покачаться в такт музыке.
Вот где было бы весело провести вечер. Вместо душного зала, забитого директорами и хирургами, вместо шепота у аукционных лотов и прищуренных взглядов на толщину стейка — быть здесь. Уютно устроиться с Колтом в углу, музыка настолько громкая, что ему пришлось бы наклоняться ко мне, чтобы что-то сказать. Я бы спряталась под его большой рукой, позволив ей тяжело лежать на моем плече, пока мы неторопливо пьем и забываем про все на свете.
Сзади раздалось приглушенное покашливание, и я резко обернулась к туалету для женщин.
Я потянула за ручку, приоткрыла дверь, и свет вспыхнул, освещая маленькую уборную с одной кабинкой. Я задержала дверь на секунду, пока Колт вошел следом, проверил, не видел ли нас кто-то, закрыл за собой и повернул замок.
Я наблюдала за его отражением в зеркале, делая вид, что занята. Включила воду, вымыла руки, вытерла их бумажным полотенцем. Достала помаду, словно заново подкрасилась, хотя алый цвет держался идеально.
Наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, проверила, нет ли на волосах пуха или торчащих прядей. Улыбка сама тронула мои губы, когда я услышала, как Колт недовольно пробормотал что-то себе под нос.
Его руки обхватили мои бедра и резко притянули к себе, прижав спиной к его груди так неожиданно, что я вскрикнула.
— Ты такая красивая, — пробормотал он, наклоняясь и жадно целуя место между моей шеей и плечом.
Я закинула руку назад, обхватила его за шею, прижимая его губы к коже сильнее, и все тело откликнулось дрожью. Его рот скользнул вверх по шее, к линии челюсти, и замер у моих губ.
К черту помаду. Я развернулась и притянула его к себе, проводя ладонями по его шее, зарываясь пальцами в волосы у висков, зная, что все растреплю, но не в силах остановиться. Каждый раз, когда он рядом, мне хочется большего. Еще поцелуя. Еще сильнее. Он никогда не бывает достаточно близко, чтобы затянувшаяся пустота внутри меня исчезла. И, боже, как же я не хочу, чтобы этот момент когда-нибудь наступил. Я не хочу проснуться однажды и понять, что мне больше не нужен его поцелуй, его руки, обнимающие меня ночью.
Колтер Эндрюс стал моей зависимостью, и я отдала бы почти все ради еще одной дозы.
Его ладони скользнули вниз по моей спине, крепко обхватили бедра и легко усадили меня на раковину. Я пискнула, поправляя ткань платья, отводя ее в сторону, чтобы разрез, приличный на ногах, превратился в откровенный, почти открывая край белья.
Он сделал шаг ближе, вставая между моих ног, и, оказавшись грудью к груди, заметно расслабился.
— Что случилось? Ты сегодня особенно мрачный.
Я снова запустила пальцы в его волосы, несколько раз взъерошила их так, как люблю, а потом аккуратно пригладила, возвращая все на место. Если кто-то из нас выйдет из туалета с видом «будто только что», нам не поздоровится. Пришлось оторвать руки от его волос и обвить ими его галстук, медленно пропуская мягкий шелк между пальцев, снова и снова повторяя этот жест.
— Сегодня для меня — худшее издевательство, — процедил он сквозь зубы.
Я усмехнулась.
— Хочешь сказать, обсуждать программы повышения качества под бокал дорогого виски — не твой идеальный вечер?
Он шумно выдохнул.
— Еще бы. Но я не об этом.
Я подняла глаза к его лицу и заметила, как пристально он смотрит на меня.
— Тогда о чем? — я потянула его ближе за галстук и закинула каблуки на его ноги. — Что не так, ты в порядке?
Он опустил лоб к моему, потом снова коснулся губами моего плеча.
— Это пытка — быть здесь с тобой, но не иметь права быть с тобой. Я ненавижу, что ты выглядишь вот так, — он отстранился и провел рукой по моему платью, по мягкому бархату на ребрах, большим пальцем скользнув по вырезу на груди. — Ты выглядишь так, а я должен делать вид, что не замечаю. Я не могу подойти к тебе через зал и обнять. Я вынужден смотреть, как ты смеешься над шутками Мартина, а не моими.
— Для справки, — перебила я, — мы с Мартином как раз обсуждали, какой ты сексуальный в этом костюме, так что можешь гордиться.
Его нахмуренные брови чуть разгладились, но ненадолго.
— Я не могу целовать тебя и шептать всякую чушь о том, что доктор Джонсон пахнет мазью для суставов и леденцами от кашля, и постоянно лезет слишком близко.
Я рассмеялась, потянула его за галстук и поцеловала мягко, оставив след помады, тут же убрав его пальцем.
— Мне он даже симпатичен, этот старина Джонсон.
Он недовольно пробормотал:
— Я бы терпел его плевки на своем лице куда спокойнее, если бы ты стояла рядом. Если бы мог, делая вид, что слушаю его, держать тебя за бедро и время от времени незаметно сжимать твою попу.
Его темные глаза прожигали меня. Его ладони переместились на мои бедра, наткнулись на пластиковый корпус моего инсулинового насоса — он очертил его пальцем, потом провел руками к талии, по спине, к плечам, остановившись на шее. Большие пальцы подняли мой подбородок, заставив посмотреть ему в
