если начистоту, он уйдёт следом за скорпионом. Такое не лечится.
Такое не лечится…
Орёл лежал, медленно умирая. И ведь час назад под куполом я сказал:
«Работник вышел на смену и пострадал, значит, получает своё».
Красиво сказал, публика наверно оценила. Только теперь этот работник лежал с выжженными каналами, потому что я подписал его на драку за свои интересы.
Стоп! Противоядие.
Спасительная мысль пришла с опозданием — я почти забыл про узкую колбу, лежащую на дне пространственного перстня.
Каталина сунула её мне на плоту перед тем, как появился угорь. Мы тогда говорили о Трусарусе, и она предупредила, что после унижения на Битве алхимиков он попробует отомстить. Скорее всего, ядом. В колбе оставалась последняя доза противоядия, которое мы вместе довели до рабочего состояния в её башне.
«Носи при себе, пока Трусарус жив», — сказала она тогда.
Состав создавали против другого яда, но Каталина заложила в него более широкий принцип: разрушение духовной основы отравы. Проверяли мы этот антидот только на одном токсине, поэтому при контакте со скорпионьим ядом он с тем же успехом мог превратиться в рыбный рассол. Но выбирать не приходилось.
Я достал колбу. На дне плескался густой золотистый состав.
Седой лекарь увидел её и шагнул ближе.
— Что это?
— Противоядие.
— От яда гнездового чёрного?
— От другого.
Лекарь помрачнел.
— Тогда вы можете ускорить его смерть. Составы такого класса связываются с определённым ядом. Ошибка даст новую, губительную реакцию прямо в каналах.
— Знаю.
Я опустился у головы Визиря и взялся за клюв. Орёл даже не попытался меня клюнуть. Плохой признак.
— Открывай давай, работник. Худшее нам уже озвучили.
Я вылил остаток состава ему на язык и аккуратно закрыл клюв.
Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом Визирь выгнулся, расправил когти и ударил ими по песку. Из клюва хлынула тёмная слюна. Лекари отскочили, а я удержал орлу голову, пока судорога не отпустила.
Чёрные нити проступили поверх перьев, натянулись и поползли к горлу. Золотистое свечение ударило им навстречу. Универсальный принцип сработал. Для человека одной дозы хватило бы с запасом, но в массивном теле Визиря золотой поток истончился до последней искры. Там, где свет сталкивался с отравой, чёрные нити съёживались и осыпались пеплом.
Седой лекарь первым опомнился. Он развернул диагностическую нить и провёл ею от груди к основанию крыла. Повторил. Потом проверил клюв.
— Яда больше нет, — потрясённо сказал он.
Вокруг нас стало тихо.
— Совсем? — спросил второй лекарь.
— Состав нейтрализовал его весь. Даже то, что вошло в каналы.
Такого эффекта даже я не ожидал, не то что лекари…
Однако Визирь оставался лежать. Яд исчез, но оставил после себя выжженные каналы и мёртвые участки плоти. Орёл получил шанс дожить до утра, а дальше повреждения добьют его сами.
— Отравление остановлено, — подтвердил лекарь. — Но ткани уже разрушены. Такое повреждение мы не восстановим, для этого нужны более сильные целители.
А вот у меня как раз есть на примете один пушистый специалист.
Я подошёл к Риду и присел на корточки. Рядом с ним воздух дрожал от жара. Я запустил пальцы в жёсткий бронзовый загривок и с нажимом почесал.
— Ты молодец. Слышишь? Ты сегодня всех сделал.
Хвост кота дёрнулся. По мысленной связи прилетела яркая картинка: кот восседает на вершине горы в сияющей короне, а у подножия валяется расплющенный чёрный панцирь. Да уж, скромность моему коту не грозит.
— Согласен. Целиком и полностью.
Я кивнул в сторону Визиря. Яд свою работу закончил. Теперь требовалось починить то, что он успел разрушить.
Больше ничего коту говорить не пришлось.
Рид нехотя поднялся. Вразвалочку прошёл сквозь строй поспешно расступившихся лекарей и остановился у головы Визиря.
Орёл приоткрыл здоровый глаз.
Рид замер и поднял три хвоста. Они разошлись веером и зависли над Визирем.
Секунду ничего не происходило. Потом на кончике каждого хвоста вспыхнул золотой огонь. Три потока сошлись над орлом и накрыли его от головы до лап.
На арене кто-то громко выругался.
Под светом проступила сеть повреждённых каналов. Обугленные участки наливались золотом и срастались, разрывы в мышцах стягивались, а дыхание Визиря с каждым вдохом становилось ровнее. Плёнка на глазу разошлась и втянулась. Крыло перестало дрожать и плотно прижалось к боку.
Визирь поднял голову.
Свет погас. Хвосты Рида потускнели ещё сильнее, а кот покачнулся и тяжело сел на песок. Силы кончились.
— Этого не бывает, — прошептал седой лекарь себе под нос. Я стоял в двух шагах от него и всё слышал.
Ну да, спасибо. Очень обнадёжил.
— Хороший кот, — согласился я. — Правда дорогой в содержании.
Раньше Риду приходилось вылизывать каждую рану. После последней эволюции золотой огонь впервые на моих глазах работал на расстоянии.
Рид повернулся ко мне, и по связи окатило такой волной густого самодовольства, что её впору было резать ножом и подавать на гарнир.
Затем он сел, лизнул переднюю лапу и провёл ею по морде.
Кот встряхнулся и прямо на глазах у двух тысяч человек сдулся обратно в обычного серого котяру весом под шестьдесят килограммов. И никого этот вес почему-то больше не смущал.
Он подошёл, запрыгнул мне на плечо и всем весом улёгся, свесив лапы.
Ну да. Ключица у меня не казённая, но кого это волнует.
Визирь встал.
Он поднялся на лапы, расправил крылья на всю ширину, отчего лекари шарахнулись к барьеру, и сложил их обратно. Потом повернул голову и уставился на меня жёлтым глазом.
Рыба. Где рыба.
— Момент, — сказал я. — Такое я не забываю.
Я запустил руку в пространственный перстень.
Дорады с глубины у меня оставалось три штуки — я выложил все на песок. Следом легли два глубинных усача из последнего улова, каждый с меня ростом. А дорады пошли премией за риск, усачи — по договору.
— Морган! — крикнул я, не оборачиваясь.
Мой управляющий возник у барьера с папкой наперевес быстрее, чем я договорил.
— Слушаю, господин Винтерскай.
— Отправь в гнездо треть пойманной по дороге мной рыбы. Угорь и остальные трофеи в расчёт не входят. Сегодня же. Пусть люди Гарольда сложат рыбу под скалой и уходят, наверх им лезть незачем. Потом целую луну возите туда корзину отборной рыбы каждый третий день. Впиши в ведомости это отдельной строкой.
Морган строчил на ходу.
— Насколько большую корзину брать?
— В которую влезешь ты вместе с папкой.
— Записал.
Визирь склевал
