придвинул кулёк ко мне ещё на палец.
И вот тут мне стало по-настоящему смешно.
В прошлой жизни эту схему показывали в каждом втором фильме, где были полицейские и хотя бы одна комната без окон.
Ребята, вы те ещё актёры. Я взял один орех.
— Спасибо. Соли маловато.
Толстяк расцвёл.
— Вот! Я им говорю то же самое. Берут у Гунды на углу, а Гунда сыплет соль по крупинке и каждую бережёт, — он подмигнул. — Отто Пимм, младший дознаватель. Это старший дознаватель Ринн.
— Эвелин Ринн, — представилась женщина, не поднимая головы. — Назовите полное имя, какой дом представляете и чем занимаетесь.
— Ив Винтерскай. Представляю торговый дом Винтерскай у Нижних причалов. Занимаюсь рыбным промыслом, поставками и рестораном, а ещё работаю городским поставщиком по алхимической лицензии.
Перо пошло по бумаге.
— А какая у вас сейчас ступень культивации?
— Заложение Основ, уже средний этап.
Перо остановилось.
Ринн подняла голову и наконец посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд прошёлся по лицу, выискивая первую трещину.
— В протоколе от восьмого числа стоит начальный этап второй ступени. Вы сами сказали это дознавателю Барту на Райском острове. Прошло меньше месяца, а теперь у вас уже средний этап?
— Я хочу, чтобы вы записали то, что есть, — сказал я. — Проверьте, если есть чем. В прошлый раз проверяли, я не возражал.
Хрусь.
Пимм раскусил орех.
— Быстро растёте, молодой человек.
— Хорошо питаюсь.
— Кто бы сомневался, — он вытер пальцы о мундир. — Я, между прочим, у вас обедал. Белая штука в горшочке, я после неё полдня бумаги писал и ни разу не зевнул.
— Похлёбка «Тихая жила».
— Пимм, — сказала Ринн и обмакнула перо.
— Начнём с леса за оврагом у северной дороги. Там разгромили логово демонопоклонников: трое погибли, четвёртый ушёл по воздуху. На месте нашли Клэйна Краулсана и Рейнара Вейра, оба служат у вас. Они утверждают, что сами уложили культистов.
— Об этом лучше спросить их.
— Я спрашивала три раза. Показания совпадают слово в слово. Знаете, что это значит?
— Что они хорошо подготовились?
— Что они врут, — сказала Ринн. — Живые свидетели путаются, спорят между собой и вспоминают всякую ерунду. Эти двое чеканят заученный текст как по писаному и оба потеют.
Ничего не могу возразить. Клэйн врал громко и с подробностями, а Рейнар молча кивал, потупив глаза и сложив руки на коленях.
— Эти тела разорвал зверь. Следы когтей шириной с мою ладонь, один удар прошёл сквозь купол демонической защиты. Патриарх дома Вейр видел отпечатки лап и подтвердил это при страже.
— И?
— И на площадке был кот.
Пимм полез в кулёк.
— Приблудный, — подсказал он с набитым ртом. — Так в бумаге и записано. Под ногами вертелся, больше мешал.
— Ваш кот, господин Винтерскай?
Вот оно.
Хороший вопрос. Соврёшь — придётся добавить мелочь, за которую потом и ухватятся.
— Мой, — сказал я. — Рид. Серый, шестьдесят килограммов, ходит где хочет. Он тогда пропал на несколько дней, я поднял на поиски половину своих людей, Клэйн с Рейнаром искали его и влезли в тот лагерь. Домой он вернулся сам и привёл белую кошку с красной лентой на шее, вроде бы она была у культистов. Хотите, приведу обоих, посмотрите своими глазами.
Перо у Ринн пошло быстрее.
— Кот, даже такой сильный как ваш, не может пробить демонический купол.
— Полностью с вами согласен.
— Тогда кто его пробил?
— Понятия не имею, — сказал я. — Меня там не было. Я в тот вечер принимал у себя в конторе артель и ругался из-за порезанных сетей. Свидетелей шестеро, все с именами и адресами, могу продиктовать.
— Продиктует, Эвелин, — добродушно засмеялся Пимм. — Я по глазам вижу. У него на каждого из этих работяг отдельная папочка есть.
— Заведена, — согласился я. — С подписями.
Ринн отложила перо и молчала секунд пять. В этой тишине было слышно, как в приёмной зеленщик добивается своей репы.
— Ладно, — сказала она. — К коту ещё вернёмся. Теперь поговорим о «Райском» острове.
К этому я был готов. Историю про остров я прокрутил ещё по дороге сюда несколько раз, вспоминая, что тогда говорил Барту. Пять раз, если быть точным.
— Спрашивайте.
— На острове осталось девять мёртвых Алых Жнецов, а одна женщина сбежала. Из тех, кто видел сам бой, вы единственный остались в живых.
— Выживших там было шестнадцать. Остальные уплыли на лодках.
— Они уплыли до того, как всё началось. Почему вы остались?
— Хотел отвлечь этих, как их, Алых Жнецов. И к тому же я плохо плаваю, — сказал я, а потом мысленно осёкся: я ведь рыбак. И они знают, что я рыбак. А ещё я практик второй ступени, и все знают, что на таком уровне силы умение плавать уже не играет никакой роли.
Тут Пимм подавился орехом.
Ринн даже не моргнула.
— Опишите мне человека, который убил девятерых.
— Я уже описывал его. Он был на голову выше меня и носил чистую светлую дорожную одежду. Лица я не разглядел, уже темнело. От него пахло полынью и чем-то сладким, вроде храмовых палочек. Он тянул гласные, а на запястье носил деревянные бусины. Они сухо постукивали друг о друга.
— Какая рука?
Секунду.
Барт этого не спрашивал. Ни разу.
— Правая, — сказал я. — Он поднял её, когда велел мне идти к своим, и бусины стукнули.
— В прошлый раз вы сказали, что он поймал первого за руку. Какой рукой?
— Тоже правой.
— Уверены?
— Я уверен, что запомнил стук бусин и то, как он взял человека за запястье. Всё остальное я видел из-под коряги, лицом в мох, и думал тогда больше о том, как бы попасть домой.
— Вот это дело, — одобрил Пимм. — Я в вашем возрасте под корягой думал о том же.
Ринн повернула к нему голову на полсантиметра, и он умолк.
— На рубахе у вас было полно чужой крови. Вы сказали, что последнему снесли голову ребром ладони, пока вы лежали в шести шагах от него.
— Всё так.
— Господин Винтерскай, — Ринн сложила пальцы и посмотрела на меня в упор. — Я прочитала протокол Барта шесть раз, и каждый раз у меня
