имя Идан.
Кейта нахмурилась. Это имя ей показалось очень знакомым.
— Он был предводителем вашего племени. Верховным шаманом, задолго до твоего отца, — ответил на ее немой вопрос Торвальд. — А еще Идан был моим наставником… и лучшим другом.
Удаганка слушала, затаив дыхание. Она вспомнила рассказ Эрдэни в день, когда пропал ее отец. «Наш тогдашний верховный шаман, мой учитель, ушел в камлание, чтобы найти причину… И не вернулся…» Так это был он!
— Идан воистину был величайшим шаманом своего времени, — продолжал Торвальд, в его голосе звучала и гордость, и горечь. — И он единственный, кто осмелился бросить вызов Эрлику, когда тот наслал на ваш айыл Великую Хворь.
— Старейшина Эрдэни рассказывал мне, — прошептала Кейта. — Он говорил, что Эрлик убил его…
— Это был обманный маневр Владыки Тьмы, — отрезал вождь клана Синего Нарвала. — Он не убил его, но поступил хуже — забрал живьем, утащил его душу в свое царство, чтобы вечно питаться его светом, его силой. Чтобы сломить Идана, превратить в своего раба. — Торвальд отвернулся, глядя на стену, увешанную амулетами. — Я был тогда еще молодым ведающим из северного клана, пришедшим к верховному вождю шаманского племени на обучение. Мы вместе пытались бороться с мороком. Когда Идан ушел в свое последнее камлание, я был тем, кто страховал его, держал нить. И я почувствовал, как Тьма, чудовищная, невероятная сила, схватила его и потащила вниз. Я пытался удержать его, но Эрлик, в сравнении с обычным юным ведающим, был чудовищно силен. Нить оборвалась. А потом злой дух явился в ваш айыл и объявил о своей победе.
Торвальд снова посмотрел на Кейту, и теперь девушка поняла причину его вековой ненависти к Эрлику. Причину отчаянных поисков дороги в Нижний мир.
— Я искал душу Идана всю свою жизнь, — продолжил вождь. — В снах, в своих видениях, пытался найти хоть какой-то след. Мне уже практически пришлось мириться с мыслью, что он мертв или превратился в одного из безвольных духов Нижнего мира. Но он… жив. Еще и сохранил разум! А главное, Идан помог тебе, Кейта-хотун.
Торвальд, великий и несокрушимый вождь клана Синего Нарвала, опустился на шкуры, и его могучие плечи, казалось, согнулись под тяжестью услышанной новости.
— В твоем описании… — прошептал он. — Я легко узнал моего старого друга. Моего учителя, которого я считал потерянным навсегда.
Похоже, запланированный поход в Нижний мир только что обрел новую, еще более важную и личную цель. Они с Инсином должны были не только спасти будущее, но и защитить прошлое. Вернуть в этот мир легенду, чье имя ее народ уже почти позабыл. И вернуть Торвальду его старый, неоплаченный долг. Кейта смотрела на могучего вождя, который сейчас, в этот момент, казался не несокрушимой ледяной скалой, а обычным человеком, раздавленным вековым горем и внезапно, мучительно возродившейся надеждой. Девушка видела, как дрогнули его суровые губы, как в глубине его глаз блеснула влага, и в ее собственном сердце, вместо страха и неуверенности, разгорелся яростный огонь сострадания, переросший в несокрушимую решимость. Удаганка больше не была просто испуганной девочкой, втянутой в чужую, непонятную игру, не была пешкой в пророчестве. В этот самый миг Кейта окончательно приняла свою суть. Она была предводительницей, божественной искрой и Дочерью Тэнгри. И она была практически единственной во всех трех мирах, кто мог что-то глобально изменить.
Кейта выпрямилась, расправив плечи. Усталость и боль от раны, казалось, окончательно отступили. Ее фигура, хоть и казалась хрупкой рядом с огромным Торвальдом, была полна такой силы и достоинства, что старый вождь невольно поднял на нее глаза.
— Торвальд-тойон, — произнесла юная шаманка, ее голос прозвучал без тени сомнения. — Я обещаю вам, мы освободим Идана. — она сделала шаг вперед и опустилась на одно колено на холодные шкуры. Но это не было жестом подчинения или мольбы, это был жест воина, дающего клятву верности своему боевому товарищу и союзнику. — Я с ног на голову переверну весь этот Нижний мир, если потребуется. Осушу его пепельные реки, разрушу обсидиановые дворцы, я заставлю всех абаасы выучить имена всех тех, кого они мучили. Но я клянусь вам кровью, что течет в моих жилах, клянусь духом своей Матери, что живет в моем сердце. Мы с Инсином обязательно вернемся, и вернемся не одни. — Кейта подняла на Торвальда свои синие, горящие пламенем глаза. — Мы вернемся с победой над Эрликом и вернем в этот мир великого шамана Идана.
Ее слова, полные юношеского максимализма и абсолютной, несгибаемой веры, были как удар целительного грома, как первый луч солнца после бесконечной полярной ночи. Они ворвались в затхлую атмосферу горя и ожидания, наполняя ее светом и надеждой. Торвальд медленно поднял на девушку свой взгляд. Он смотрел на эту юную удаганку, на огонь, пылавший в ее глазах, на ту невероятную силу, что исходила от нее, и видел не просто наследницу божественной крови, а практически отражение своего лучшего друга. Тот же огонь, ту же упрямую, несгибаемую веру в свет, даже посреди самой беспросветной тьмы. Торвальд видел в Кейте надежду, ту самую, которую он сам похоронил под толщей льда множество лет назад. Вождь протянул свою огромную, покрытую шрамами руку и положил девушке на плечо.
— Встань, дитя, — сказал он, и голос вождя, хоть и дрогнул, снова обрел былую мощь и глубину. — Не клянись своей кровью так легко, она тебе еще понадобится. Вся до последней капли.
Торвальд помог Кейте подняться, и его хватка была крепкой, как рукопожатие старого друга.
— Я верю тебе, Дочь Леса, — сказал он. — Не потому, что ты дитя Тэнгри, а потому, что вижу в тебе тот же огонь, что горел когда-то в Идане. Его не смогла погасить даже тысячелетняя Тьма. — мужчина выпрямился, и понурая ранее фигура снова стала фигурой властного вождя — несокрушимого, уверенного, готового к битве. Торвальд посмотрел на Кейту так, словно отдавал самый важный приказ в своей долгой жизни. — Возвращайтесь. Это все, о чем я сейчас прошу.
Глава 12
Огонь, который не угаснет
Степной улус жил в страхе. После того дня, когда Тьма повела за собой Бату и его самых отмороженных и жаждущих крови воинов, орда раскололась. Одни дожидались появления своего самопровозглашенного лидера, среди них в основном были воины, вернувшиеся живыми с неудачного похода на север. Другие, верные памяти старого хана, но не до конца доверяющие Бату, в числе которых были его сыновья Мунко и Арслан, сбились в кучи, растерянно ожидая вестей о судьбе Инсина. А сам хан Хулан, причина всего этого
