местных, вырос в Дуборе и знает княжество лучше меня. Если он решил срезать кусок через лес, значит так надо.
Мимо неслись темные искривленные стволы дубов, мелькали колючие лапы елей, а лесопилки было не видно.
- Куда мы едем? – Крикнула, с трудом ворочая онемевшим языком, когда дорога в очередной раз круто свернула, и впереди показался еще более дремучий, нехоженый лес.
Охранник, хлестнув коней, прибавил ходу.
- Фред!
Он будто не слышал. Гнал повозку, увозя всё глубже в чащу.
А потом без предупреждения натянул поводья.
- Стой!
Кони повиновались.
Повозка подпрыгнула на ухабе, и я с криком вывалилась с сидения в сугроб. Лицо обжег лютый холод. Снег забился в глаза, нос и рот. Зашипев ругательство, выбралась из белой кучи и, отплевываясь, дрожа всем телом, с недоумением посмотрела на охранника. Зубы выбивали дробь, щеки горели. Еле выдавила:
- Что происходит?
Злой взгляд мужчины, которому доверяла как себе, стиснул сердце в тиски.
- Они хорошо заплатили, мадам. Я не смог устоять.
- Кто? – Ахнула, с горечью осознавая, что Фредерик меня предал. –
Кто заплатил?
- Уже неважно. Мне наказали дождаться непогоды, солгать насчет лесопилки и увезти вас в Запретный лес. Совсем одну.
- Постой. Лесопилку не поджигали? – Сообразила и попыталась выбраться из сугроба, но озябшие ноги не слушались.
- Нет.
- Никакого пожара нет?
- Нет, мадам. - Фред чеканил каждое слово, перекрикивая рев ветра.
Меня обвели вокруг пальца?
Надавили на слабое место и, играя на обостренном чувстве долга, обманом вырвали из защищенного поместья.
- Зачем?
- Кое-кому очень не нравится то, что вы делаете в княжестве. Явились, начали вводить свои порядки. У нас так не принято, уж извините.
- Я верила тебе. Думала, ты честный и порядочный.
Нанятый в охрану мужчина зло рассмеялся.
- Они предупредили, что втереться в ваше доверие будет не сложно.
Прощайте, мадам. Скажу, во всем виновата погода. Вы выпали из повозки, а я не заметил.
- Тебе это с рук не сойдет, - просипела, клацая зубами и обхватывая плечи озябшими пальцами. – Меня будут искать!
Фредерик, занятый разворотом повозки, даже не слышал.
- Вперед!
Резкий приказ.
Кони захрипели, сорвались с места, и повозка вмиг растаяла в темноте, унося с собой единственный источник света в ночном лесу. Отблески фонарей мелькнули между заиндевелых стволов, потом чуть дальше, и со всех сторон сомкнулась мгла, смешанная с пронзительным воем полуночной метели.
Глава 23
Беспощадный сумрак, закутав в объятия, отозвался хрустом снега, скрипом веток и отзвуками далекого звериного рычания в туманной мгле.
Вздрогнув всем телом, прижала к горящим щекам ладони в рукавицах, погрела дыханием и приказала себе успокоиться.
- Тише, Виолетта, - прохрипела, выбивая зубами дробь.
Паника худший советчик. Надо рассуждать логически.
Фредерик завез меня в Запретный лес, что плотным кольцом огибает замок князя-дракона, и бросил на давно нехоженой лесной тропе. Можно блуждать по чаще всю ночь, но так и не выйти к деревенским поселениям.
А вот если остаться на месте, развести огонь, то вполне возможно к утру меня найдут Бен и Волдер.
«Ага, найдут. Когда я насмерть окоченею», фыркнул внутренний язвительный голос.
Вдоль позвоночника скатился озноб.
Нет. Я так просто не сдамся!
Рано радуетесь, Дорманы!
Стараясь меньше вдыхать обжигающий ледяной воздух, покрутилась в сугробе и кое-как выбралась на старую дорогу. Если пойду по оставленной повозкой в снегу колее, то вскоре вернусь обратно к полям, а там везде разбросаны жилые дома. Решено. Иду обратно.
Придерживая длинный подол, потопталась на месте, ощущая под подошвами утрамбованный снег. Глаза более-менее привыкли к серому сумраку и искривленным силуэтам деревьев в ночи. Рассмотрела между ними извилистую тропу и, громко ругая свою доверчивость, начала неспешное продвижение.
Голые ветви цеплялись за волосы и одежду. Я трижды падала на снег.
Один раз запнулась о кочку, скрытую сугробом. Несколько раз зацепилась подолом за торчащие наружу острые корни. Юбка была безнадежно испорчена, пальто и меховые сапожки тоже. Но это оказалось меньшим из бед. Спустя несколько сотен шагов, колея внезапно оборвалась, уткнувшись в огромную вековую сосну!
- Чтоб тебе, - прошипела с досады, глотая слезы.
Конечности заледенели. Руки и ноги едва повиновались хозяйке. Щеки и искусанные до крови губы горели. А еще отовсюду доносился пугающий волчий вой.
От бессилия и усталости кружилась голова, в глазах – двоилось. Ветер бросал в лицо колючие хлопья, но метель шла на убыль. Пошатываясь от напряжения, уселась возле сосны и, что было силы, закричала:
- Эван!
Я не особо рассчитывала на помощь едва знакомого мужчины из снов.
Крикнула, наверное, от безысходности – раздавленная предательством охранника, которому верила и приблизила к себе. Эхо моего слабого, осипшего голоска прокатилось по зимней чаще. Охваченные льдом деревья вдруг издали тихий звон. Снег прекратился. Ветер стих.
А потом… сосна возле меня зашевелилась!
Вскрикнув, перепугано отшатнулась от огромного, черневшего в ночи дерева. И не поверила глазам. Оно с тихим шелестом сдвинулось вбок, подбирая колючие «лапы». Дремучие сосны, ели и северные дубы за ним, будто повинуясь магическому заклинанию – расступились.
Я рассмотрела впереди широкую гладкую тропу, уводящую в темноту.
Изумленно вскочила – и откуда только силы взялись? И изучая волшебную тропу, вспомнила наставления старушки-гадалки из местной деревни:
«Запомни, милая, только истинная любовь вырвет Его из плена древнего проклятия.
Смело иди вперёд даже тогда, когда все отвернутся…
Тропа приведет к заветной цели. Но будь крайне осторожна.
Опасайся женщины с разными по цвету глазами. Эта – единственная способна уничтожить вас обоих».
- Ладно, - пробормотав, откинула с лица прядь волос и, дрожа от холода, осторожно обогнула старую сосну, ступив на тропу. – Рискнём.
Чуда не произошло. Было холодно, темно. Всё тело ломила усталость, озноб и предвестие скорой простуды. Чихнув, подобрала истрепанный подол и несмело двинулась в темноту. Каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего. Спёртое дыхание хлюпало в горле, сердце колотилось.
Лес в этой половине был совсем иным. Изящные елочки и деревца покрывал серебристый налет. Воздух звенел от мороза, но не обжигал, как в дремучей чаще позади. Серебряный свет лился откуда-то сверху, хотя над головой простиралось пасмурное небо.
Стуча зубами от холода, шумно выдохнула.
Сил – совсем не осталось. Сгибаясь почти пополам, упорно передвигала ногами под мерный снежный хруст. Перед глазами всё плыло, кислорода не хватало. А тот, что удавалось вдохнуть – ледяными кинжалами резал горло.
