class="p1">Из тени выступила Шипа. Кошка двигалась бесшумно, лапы не касались пола, а скользили над ним. Глаза у Шипы были зелёными, яркими, с вертикальными зрачками, и в каждом зрачке горела точка холодного белого света. Она прошла мимо Ррыка, скользнув хвостом по его гриве, и лев приоткрыл глаз, но не шевельнулся.
За Шипой, из той же тени, вышел Ворон.
Он был меньше, чем я ожидал. Размером с крупного ворона, и от этого соответствие имени и формы выглядело обманчиво обыденным. Обыденность заканчивалась на крыльях. Левого крыла не было. Обрубок, покрытый обломанными перьями из тёмного серебра, торчал из плечевого сустава, и по его краю тлела узкая полоса рубцовой ткани, мерцавшая тусклым рыжим светом. Правое крыло, целое, было сложено вдоль тела, и перья на нём переливались оттенками антрацита и стали. Единственный глаз с вертикальным зрачком смотрел на меня с тем выражением, которое я уже видел у существ, привыкших оценивать людей по делам.
Ника повернулась от аппарата ИВЛ. Она смотрела на меня, на Фырка, и по тому, как её брови сошлись к переносице, я понял, что она видела, как мы оба повернулись к пустому углу. Для неё в углу ничего не было. Шипа и Ворон пришли тихо, в обычной астральной форме, и Ника их не видела.
— Что там? — спросила она.
— Кошка и ворон, — ответил я. — Из Совета.
— Кошка, — повторила Ника медленно. — И ворон. В углу.
— Я понимаю, как это звучит.
Ника посмотрела на меня долгим взглядом. Потом она кивнула и повернулась обратно к монитору.
— Ладно, — сказала она. — Кошка и ворон. Мне налить им что-нибудь?
Я усмехнулся. Фырк хрюкнул.
Шипа подошла к операционному столу и бесшумно на него запрыгнула, устроившись в полуметре от Фырка. Бурундук покосился на неё, и между ними прошёл короткий обмен, который я уловил краем сознания. Шипа была связана с Семёном, она была частью его Искры, и по тому, как Фырк кивнул ей, я понял, что они общались раньше, в тех сферах, куда мне доступ был закрыт.
Ворон сел на стойку капельницы. Его когти обхватили металлическую трубку, стойка качнулась, но выдержала. Единственный глаз смотрел на меня с высоты, и от его взгляда по коже шеи прошёл сухой холод.
— Лукумон, — произнёс Ворон, и голос его вошёл в мою голову сухим, скрипучим тоном, лишённым любой торжественности. — Совет обсуждал четыре часа твоё выступление после твоего ухода. Змей требовал пересмотра. Хорста его заблокировала. Люмьер колебался, Альдо поддержал тебя. Итог: Совет признал, что изоляция провалилась.
— Ты их впечатлил, Лукумон, — добавила Шипа, и мысленный голос кошки был мягким, с ленивой певучестью, от которой по моим вискам прошла лёгкая вибрация. — Впечатлил настолько, что Совет принял решение, которого не принимал четыре тысячи лет.
Ворон переступил когтями по стойке.
— Совет направил нас к тебе, — сказал он. — Меня и кошку. Дополнение к твоей команде. Ррык остаётся с тобой по собственному выбору. Летяга Айла тоже хочет присоединиться. Бурундук твой по праву. Итого пять духов, Лукумон. Пять духов с одниму смертным. Такого не было со времён первых Пактов.
Пять. Я посмотрел на них. Ррык у дальней стены, огромный, спокойный, с тлеющей гривой. Фырк на столе, маленький, с лапкой, минуту назад лежавшей на моём пальце. Шипа, серая кошка из тумана, с зелёными глазами, связанная с Семёном, но сейчас сидевшая здесь, рядом с Фырком. Ворон, однокрылый, с рубцом и единственным холодным глазом, партнёр Серебряного из Канцелярии. Но Айлы не было.
Пять духов. Астральный спецназ, сформированный решением Совета Старейшин.
— Миссия простая, — сказал Ворон. — Найти центральный хаб сети Радулова и уничтожить. Времени мало. Радулов сбежал отсюда, но сеть функционирует в автономном режиме, и пока она работает, молодые духи по всей Европе остаются в опасности. Каждый день промедления стоит кому-то из наших жизни.
— Я работал с Серебряным недолго, но успел кое-что выяснить, — добавил Ворон, и его скрипучий голос стал чуть тише, словно воспоминание потребовало другой интонации. — Канцелярия Императора искала сеть Радулова. Нашли узлы в Праге, Вене и Стамбуле. Центральный хаб не нашли. Серебряный считал, что он в Восточной Европе, но точных координат не получил. Мои знания в твоём распоряжении, Лукумон.
Шипа качнула хвостом.
— Я чувствую астральные потоки, — сказала она. — Украденная Искра оставляет след. Тонкий, рассеянный, но я могу его отследить, если мы подберёмся достаточно близко к одному из узлов.
Фырк встал на задние лапы и выпятил грудь.
— А я скинирую людей, — заявил он. — И читаю лекции по кардиологии. Если кому-то из вас станет плохо, я единственный тут с медицинским образованием. Хе-хе!
Ворон повернул к нему единственный глаз. Шипа мигнула зелёными зрачками. Ррык у стены приоткрыл глаз и снова закрыл.
Я посмотрел на команду, расположившуюся вокруг меня в подземном боксе. С этим составом мне предстояло найти и уничтожить инфраструктуру мастера-менталиста, десять лет строившего свою сеть по всей Европе.
План был безумным. Я к этому привык.
— Хорошо, — сказал я. — Начинаем с Праги. Ворон, мне нужно всё, что знает Канцелярия. Шипа, готовься к следовой работе. Фырк, ты…
Договорить я не успел. Гермодверь ударила в стену.
Звук был резким, металлическим, от него завибрировала стойка с инфузоматами и зазвенели ампулы на полке. В проёме стоял человек в тактическом жилете Канцелярии Императора, и за его спиной я различал ещё четверых, с короткоствольным оружием на ремнях и характерным мерцанием ментальных щитов по контуру силуэтов.
Капитан Балков, широкоплечий, с прищуренными глазами профессионального параноика, шагнул внутрь, дуло его оружия обвело бокс полукругом.
Из-за плеча Балкова скользнула Айла. Маленькая летяга мелькнула серебристой тенью, перелетела через головы менталистов и вцепилась в мой пиджак, висевший на спинке стула.
Она привела их.
— Мастер-целитель! — Балков двинулся ко мне, оружие в его руках было направлено мне в грудь, потому что для капитана Канцелярии, не видевшего того, что произошло в этом боксе за последние часы, я мог быть и заложником, и сообщником. — Немедленно отойдите от пациента! Охрана, взять периметр!
Двое из группы рассредоточились вдоль стен. Третий направился к Нике, и Ника, побледневшая, но не сдвинувшаяся с места, подняла руки ладонями вперёд, показывая, что в них ничего нет.
Ррык поднял голову. Грива вспыхнула ярче, и по боксу прошла волна жара, от которой Балков запнулся на полушаге. Капитан не видел льва, но чувствовал присутствие, по тому, как волоски на его предплечьях поднялись и зрачки метнулись к пустому, с его точки зрения, углу.
— Отставить, капитан, — сказал я.
Балков остановился. Я говорил ровным твердым голосом, без крика и повышенного тона.
— Ваша
