им владел азарт охотника. Хоть и вдвое старше меня, он был силен и вынослив; тело бывалого воина натренировано, привычно к такому виду охоты.
Хищник, он упорно преследовал свою добычу. Меня.
Во мне клокотал страх, ноги сами несли меня все дальше в лес. Я производила слишком много шума – громко пыхтела, прорываясь сквозь заросли, словно дикая зверушка. Мною владело отчаяние. Оторваться от Аркина было невозможно. Я утратила всякую надежду. Знала, чем закончится эта погоня.
Грудь стискивало, в ней нарастало давление, что-то набухало, причиняя острую боль, от которой перехватывало дыхание. Но мне сейчас было не до боли. Я вертела головой из стороны в сторону, пытаясь решить, куда бежать. Что делать.
В жилах бушевал огонь. Кожа от накала трещала. Жар бросился в лицо, достиг самых кончиков ушей. Слезы застилали глаза. Я понятия не имела, куда нужно повернуть, в какой стороне находится лагерь. Я заблудилась.
Фелл.
Мысль о нем жгучим пламенем полыхала во мне. Я молилась, чтобы он появился, спас меня. Возможно, Аркин был прав. Может, Фелл только обрадуется, если избавится от жены, которую ему навязали обманом. Я громко всхлипнула, отвергая это предположение. Нет. Если бы Фелл хотел от меня избавиться, он действовал бы по-другому. Не стал бы меня убивать. Не натравил бы на меня своего человека.
Впрочем, это было неважно. Фелл не появится. Никто не придет мне на помощь.
Единственный человек, который мог бы меня спасти… это я сама.
Аркин настиг меня, швырнул на землю. Вскрикнув, я упала на спину. Он навалился на меня всем телом; глаза его светились злорадным торжеством. Грудь сдавливало и сжимало. Обезумев от боли, я отчаянно сопротивлялась: отбивалась, царапала нависавшее надо мной ненавистное лицо. Я дралась как никогда. Девочка для битья никогда бы так не смогла. Но этого оказалось недостаточно. Вырваться мне не удавалось. Не удавалось сбросить его с себя.
Более сильный, он прижал мои руки к бокам, придавил их своими коленями и принялся меня душить. Его пальцы железным кольцом обхватили мою шею, стискивая, стискивая… Я пыталась продохнуть сквозь дикую боль в горле. С губ срывались отвратительные хрипы. Перед глазами замельтешили пятна, искажающие черты его ужасного лица.
Нет. Нет. Нет. Нет. Я не была готова умереть. Пока не готова. И не так.
По телу продолжал струиться жар. В голове стучало, в ушах звенело. Грудь начали сотрясать сильные толчки. Из глаз на горячее лицо катились слезы, с шипением испарявшиеся на моих внезапно раскалившихся щеках. От меня поднимался пар и… дым. Уму непостижимо.
Неожиданно муть в глазах рассеялась. Взгляд сфокусировался.
Таким острым, как сейчас, зрение никогда еще не было. Краски стали ярче. Выразительнее. Я отчетливо видела каждый нюанс. Могла бы сосчитать поры на его коже, тонкие волоски на мясистом носу, крошки от завтрака, застрявшие в жесткой бороде.
Все мое нутро урчало, кипело, полыхало необузданным пламенем.
Аркин выругался и отдернул от меня руки, в изумлении таращась на свои покрытые волдырями ладони.
– Ах ты стерва! Что ты со мной сделала? – Он свалился с меня, неуклюже поднялся на ноги, в ярости переводя взгляд с обожженных ладоней на меня.
Озадаченная, я в растерянности покачала головой. Шипящий пар пожирал горло… кости трещали, мышцы растягивались, спину щипало.
Я продолжала гореть, дымиться.
Аркин выхватил из ножен меч.
– Кто ты такая, черт возьми?
Я выставила перед собой руку, словно собираясь отразить удар, и охнула. Кожа на ладони морщилась, мерцая красно-золотистой рябью.
Он выпучил глаза, занес над головой меч, издав боевой клич.
– Нет! – крикнула я… но не своим голосом. Из-за тления и пепла во рту возглас оказался похож скорее на глухой рык. Я замотала головой, в ужасе наблюдая, как Аркин бросился на меня с обнаженным клинком.
Мое тело взорвалось. Вспыхнуло ослепительным светом, выпроставшись из одежды.
С искаженным от потрясения лицом, Аркин с размаху опустил меч, чтобы нанести смертельный удар.
Я глубоко вдохнула сокращающимися легкими и выдула реку огня.
Аркин был прав. В этих лесах опасности подстерегают на каждом шагу.
Только кто же знал, что одна из опасностей – это я сама.
Глава 20
Фелл
Тамсин отсутствовала уже довольно долго. Слишком долго. Мне не нравилось, что она у меня не на виду. Я твердил себе, что это исключительно вопрос безопасности: я должен все и всех держать под контролем, должен знать, где находится каждый из моих воинов, а теперь и… Тамсин. Она не воин. А значит, за ней нужно следить еще тщательней – ради ее же блага.
Конечно, дело было не только в контроле и безопасности. Все куда сложнее, чем я хотел себе в том признаться. Мною владело непривычное, незнакомое чувство. Оно было как новый меч, который впервые держишь в руке.
Когда я, напоив лошадей, вернулся в лагерь, Мари показала, в какую сторону пошла Тамсин, и я тотчас отправился за ней, идя по ее извилистым следам, которые были хорошо видны на еще сырой от дождя земле. Следы вели в чащу. Я покачал головой. Нельзя было забредать так далеко. Раздражение на Тамсин подпитывал гнев на самого себя – за то, что выпустил ее из поля зрения.
Вот к ее следам присоединились другие. Я присел на корточки, рассматривая, трогая свежие отпечатки. Они принадлежали мужчине. Кровь бросилась мне в голову. Я обнажил меч, дико озираясь по сторонам. Сердце загрохотало в груди. Я ускорил шаг, перешел на легкий бег, двигался крадучись, петляя по следу, пока не остановился перед тем местом, где земля была истоптана женскими и мужскими ногами. Они, что… бежали?
Я подавил в себе порыв позвать Тамсин. Мало ли кто там рядом с ней, незачем предупреждать, что я иду по их следу.
Услышав ее первый вскрик, я позабыл о своем намерении.
Птицы с пронзительным гомоном вспорхнули с ветвей.
Я кинулся в одну сторону. Напрягая слух, различал далекие крики. Шум борьбы. Глухие удары. Кряхтение. Стук плоти о плоть.
Во рту появилась горечь. Я остановился, развернулся, стал во все горло звать Тамсин.
Она не откликнулась. Зато раздался мужской рев. Деревья справа от меня озарила вспышка яркого света. Как будто что-то взорвалось. Запахло дымом. Я ринулся туда, мечом разрубая мох и листву, и вскоре увидел на земле обугленное дымящееся тело.
В нос ударила тошнотворная вонь горелого мяса. Я был привычен к ужасам войны во всех ее формах. Запах я узнал, но от этого он не стал менее
